Книга Бойся мяу, страница 146 – Матвей Юджиновский

Но все сходятся в том, что ничего хорошего от него ждать не стоит, что он хулиган, уголовник, поджигатель и едва ли не убийца.

– Что знаю? Что он что? – возразил Дима. – Он-то точно не испугается и не станет жалеть этих мяукалок.

Повисло молчание. Стало слышно музыку в салоне. Может, Тоха сделал громче. Что оркестровое с хоровым пением. Оля выжидающе смотрела на Артема. Женя с Катей бегали глазами с Димы на него и обратно.

– Ясно все с вами, – отмахнулся Блондин, взялся за дверцу.

Хотел еще что-то добавить, но из-за спины его выскочила огромная шестипалая кисть, схватила за футболку и потянула в салон. Он пригнулся и опустился в кресло. В краткий миг перед закрытием двери Женек увидел рыжий мех чехла на сидении. Тоху не разглядел. «Девятка» заревела по-звериному и сорвалась с места.

Встала Оля.

– За ними не следить. С кошками не связываться, – наказала Жене и Кате и побежала за Ларисой.

Втроем они посидели молча. Мимо, в обратную сторону, прошла тетя Римма, сникшая, не разбирающая дороги. Женек вспомнил про Костика, представил его вдруг, запертого в Кошачьем доме, одного и беспомощного. Вспомнил про кроссовки. Его кроссовки. Женя так и не понял, был ли он на юбилее с тетей Риммой. Но избавиться от мысли, что именно с ним он обменялся кроссовками, а может, походкой или даже судьбой, никак не мог.

Он слез с досок. Сбегать к дому дяди Васи и поискать свои кроссовки – так он решил. Но вслух сказал:

– Схожу-ка к Мишке, поспрашиваю…

– Надеюсь, не о заброшенных домах? – грозно уточнил Артем.

– Да нет. – Женька отошел на пару шагов, заметил вдруг – аж живот свело, – как Катька глазеет на его ноги. – Спрошу еще что-нибудь про Кошачьего Бога и Охотника.

Артем взметнул руки и покачал головой:

– Зачем, а? Ну зачем?

Катя тоже спрыгнула на землю:

– Не боись, мы вдвоем.

Артем тут же поднялся, и она спешно отскочила к Жене.

– Не стоит вам соваться в деревенские дела, – как-то печально предостерег Артем.

И осторожно шагнул к ним. Они сорвались с места.

– Мы только чуточку! – крикнула Катя, убегая.

На подходе к дому Катька все-таки спросила:

– Это что не твои кроссовки?

Женя как вдохнул, так и не выдохнул. Сглотнул тяжело. Мысли метались в голове. Он тряхнул ею, разозлился и выпалил:

– Да. Да, я ошибся. Случайно, – признался, и стало легче. – Было темно, вы меня торопили, и только эти были как мои. Других не было, или… я не увидел.

Они свернули к воротам дома.

– И что, это Костика кроссовки? – тише обычного спросила сестра.

– Да не знаю я! – отрезал Женек. А у самого голос едва не дрожал.

Они вошли во двор. Направились к крылечку. Из конуры выбежал Зверь и залаял на них. Женька перепрыгнул обе ступеньки и залетел на крыльцо. Катя же осталась поболтать с четвероногим сторожем. В отличие от него она как-то понимала, когда собаки радуются, а когда злятся.

Обуви на коврике почти не было. Пара галош и тапочки. Дома, похоже, никто не сидел. Женя осмотрел внимательнее, заглянул под ступеньки. Кроссовок не нашел. Подумал проверить и в сенях, взялся за дверь, но услышал:

– А, это вы, дети! В гости?

Во двор из сада вышла тетя Сирень.

– Мы спросить просто, теть Сирень, здравствуйте, – приветствовала ее Катя.

Женек захотел ее треснуть. Не собирался он ничего спрашивать!

– Да? А что случилось? – улыбнулась тетушка.