Книга Бойся мяу, страница 53 – Матвей Юджиновский

И, как бывает в кино в сценах допроса, резко направил фонарик тому в лицо. Колька зажмурился. Дима хлопнул его по руке, державшей зажигалку. Катя отскочила. А Женька заметил, как луч света выхватил у них за спинами чьи-то мускулистые плечи с лямками майки.

– Ей! – возмущенно-испуганно воскликнул Рыж.

– Бу!! – грохнуло позади.

Там же вспыхнул новый фонарь. И из темноты, подкравшейся к ним, показались те самые накаченные плечи, подбородок, уши. Все остальное лицо скрывалось за черепом. Пугающе белым, улыбающимся чернотой и подмигивающим дрожащими тенями в глазницах. Кто-то, дружок Димы, второй индеец, нацепил его на голову, как маску.

– У-у-у!! – завыли они дружно вслед рванувшей прочь троице авантюристов. И это «у-у-у» потонуло в их неудержимом, на грани плача, диком крике:

– А-а-а!!!

Потом уже, дома, в безопасности родных стен и при свете ярких ламп и телевизора, Женя и Катя сошлись, что видели одно – не человеческий череп, но звериный, костлявую морду огромной собаки или обычной коровы.

Но до этого был еще лисенок.

Убегая сломя голову, Рыж сбил фонарик в руке Димы. Катька, не отставая, задела его, уже упавший на пол, кроссовкой. Он завертелся. И ровно в тот момент, когда луч его света замер, Женек запутался в своих коротких ногах и рухнул вниз. Руки и подбородок пронзила боль. Правая коленка заныла. Уши оглохли от хохота кровожадных индейцев. А в нос ударил запах пыли, мочи и горелых волос. Инстинктивно Женя взглянул на свет. К сожалению, фонарь освещал совсем не путь к спасению.

Был другой проем в другую комнату, напротив той, где их ждал Дима. А может, не ждал. Конечно, не ждал. Никто их здесь не ждал, не звал и видеть не хотел. Фонарик прогнал тени с порога этой комнаты. Недалеко. Однако заставил их показать нечто тайное, нечто странное – на первый взгляд, и пугающее – на второй, третий и все последующие.

Женек увидел лисенка.

Моргнул и понял: это не лисенок, а ребенок в лисьей маске. Дрожащий всем телом ребенок в рыже-черной, остроносой лисьей маске. Дежавю прошибло голову, тут же ее покинуло, уступив место судорожно завывающей сирене ужаса. Мальчик или девочка, лисенок сидел на полу, обняв коленки, и, кажется… скулил – так он подрагивал и прерывисто вдыхал.

Женя приподнялся. Как бы страх не гнал его прочь, в нем вспыхнуло дикое желание забрать лисенка с собой – да он же прямо как он сам! – схватить за руку и выдернуть из пожиравшей его темноты. Желание вспыхнуло, но всего на миг. Словно почувствовав это, лисенок приподнял голову и, наверное, взглянул на него. А в следующее мгновение из тьмы за его спиной вынырнула рука и легла ему на плечо. Огромная ладонь на маленькое плечико. Пять толстых пальцев на сжавшееся плечо. И еще один – большой – обхватил шею сзади.

Пальцев было шесть. И Женек зажмурился.

Он вскочил, толкнув коленкой фонарь. Может, случайно. А может, спасая себя. Луч света уперся в стену и морду крысу, глазеющей из дыры. А лисенок исчез. Но Женя знал, мчась к двери, что тьма забрала его за секунду до этого, еще из тусклого, сдающегося света фонаря. Только-только смолк хохот индейцев, только-только Катя выбежала на крыльцо. А спустя пару вдохов и Женя толкнул дверь. И она заскрипела так, что он на миг подумал, что это лисенок, глотая слезы, взвыл от ужаса, боли и обреченности.