Книга Бойся мяу, страница 56 – Матвей Юджиновский

Оля закатила глаза на секунду раньше, чем прозвучало Катино:

– А я говорила, я предлагала!

Женек вспомнил свое дорожное открытие о том, как, вероятно, нелегко Оле постоянно отвечать за них, и тоже подал голос:

– Оля – молодец, хорошо, что она… это… вообще, в смысле… старшая.

– Вот и слушайтесь дальше… Что, прям от самого поворота шли? Пешком? С сумками? – уже не испуганно, а с каким-то обреченным удивлением спросила мама.

– Ага, – вздохнула Оля, припомнив, похоже, вес баула.

– Ага, – радостно повторил Женя.

– И немножко на тракторе, – добавила Катька, показав на пальцах «немножко».

Бабушка захихикала, засмеялась и мама.

– Что, не соскучились? – развела она руки в стороны.

Вместо ответа Женька и Катя подбежали к ней, она прижала их к себе, не вставая.

– Мамкина, – пропели они, утопая в ее мягкости.

Она погладила их по спинкам. Потом встала, и они обнялись с Олей.

По давней традиции мама привезла к деревенскому столу сладостей – пряников и конфет. И они сели пить чай. Хотя бабушка, конечно, вперед чая поставила доченьке серьезную такую тарелку с куриным супчиком, вручила хлеба и два яйца вкрутую.

Приехала мама. Третий день как. И если раньше ни дядя Юра-Великан, ни тетя Лиза и уж тем более бабушка не спешили и не усердствовали с тем, чтобы поручать молодым гостям работу, то мама… Мама, понял Женя, ни капли лени не желала видеть в своих помощничках.

Он спокойно шел домой после неотложных дел в туалете и выбирал, чем заняться – посмотреть футбол или обежать улицы, на которых еще не был, когда во двор вошла мама и решила все за него. Она уже помолодела – в бежевой косынке, цветастом сарафане и галошах. Как на старых фотографиях. Сказала, мол, они вчера накосили травы на лугу, и теперь надо бы ее поворошить, чтобы подсохла в сено. Мол, приготовьтесь, мои помощники, через часок – другой пойдем ватагой.

Вот так, легко и просто. Как мама умела. Потому что в деревне отдыхают не от работы, а для работы между работами. Женек опечалился и весь поник так, что тело, секунду назад готовое промчаться по деревне, вдруг заныло. Он скорее побежал в дом.

Понуро топая к двери кухни, не сразу заметил приоткрытую дверцу в чулан. На краткий миг замер и поежился от холодка по спине, но тут же вспомнил, что эта тесная темнота уже несколько дней как не страшная, а интересная. Вот и теперь Женек передумал бежать к телевизору: «Чего это дверца-то открыта? Человек-Пальто приглашает в гости?»

Он подошел ближе, еще чуточку оттолкнул дверь и просунул голову.

– Человек-Пальто, это ты? – позвал тихо.

– Нет его тут, – прозвучало неожиданно близко.

Женька отпрянул. Голос был не Человека-Пальто. Неужто Черный Мяук?!

Лишь на второй или даже третьей секунде понял, что голос знакомый. Проверяя догадку, распахнул дверцу шире. В этот раз она тихо пискнула, но ничего не изменилось. Никого он не увидел – тусклый свет сеней топтался на пороге и рассекать тьму не собирался.

– Сашка, ты что ли? – буркнул он туда, потому что знакомый голос был голоском братика. Кажется.

– Ага. Я, – отозвалась темнота. – Ты сказал, здесь живет Человек-Пальтон, а никого нет.

«Са-а-шка», – расслабился Женек. Так ворчать мог только он. И шагнул через порог внутрь.

Поводил рукой туда – сюда. Вспомнил рост братика – помахал рукой пониже. И хлопнул ему по затылку.