Книга Бойся мяу, страница 69 – Матвей Юджиновский

– Но на пути оказался очень крутой овраг, – продолжил Женя, кончик стебелька он уже перетер зубами, но колосок пока не выплевывал, – Слишком крутой, почти обрыв. Но…

– Что за великаны? – перебил Коля. Его рыжие брови нахмурились, а веснушки недоверчиво сжались плотнее.

– Вона, – Сашка указал на вытягивающиеся с каждым пройденным метром деревья.

Все взглянули туда. Спуск как раз закончился, и смотрели они, приподняв головы, со дна небольшой ложбины. А осины, наоборот, стояли строем богатырей на вершине ожидавшего их склона. И в момент молчаливого созерцания до них долетел их гулкий шелест. Совсем не воинственный и все же могучий.

– Реально… гиганты, – согласился Колька. И брови в этот раз подскочили на лоб.

– Еще и древние, похоже, – отозвался Митя.

А Женя догадался – вот так они и живут здесь: сколько лет, а раньше не замечали.

– У нас тоже там, за огородом, овраг, – заговорил старательно живо Коля, будто смахивая наваждение. – Ага, точно – узкий, глубокий, но я и слезал, и скарабскивался обратно. И ничего.

Тут он рванул по склону.

Пока Митя прятал компас в карман, вторым побежал вверх Саша. Женек, выплюнув травинку, атаковал склон следом за Митей. Он не раз представлял, как пересечет эту придуманную заветной границу известного ему мира, и всегда делал это в одиночестве. Но вот – с ним мальчишки, для которых это просто стоящие в ряд деревья, так они еще и оказаться там думают первыми.

На согнутых ногах, коротких, но привычных к бегу, Женька бежал под горку. Не поднимал головы. Хватался за траву, когда кроссовки проскальзывали. Но скорости не сбавлял. Миновал Сашу, перешедшего на шаг и звучно дышащего. И снова Женек позабыл, что братику и во дворе-то бегать особо не давали. Но не остановился.

Догнал Митю. Тот покосился на него, улыбнулся. Но ответной улыбки – ох, как не хотелось Жене улыбаться – не дождался и, конечно, принял это как вызов. Пригнулся, заработал ногами. Секунды три – четыре они взбирались вместе, а затем он то ли оступился, то ли запутался в густой траве и упал. Скрылся в ней, такой щупленький, одни уши торчали. Тут-то Женек смешинку выдохнул и, обливаясь потом, бросился дальше.

Осины уже нависли над ним, укрывая колыханием тысячи пальчиков длинных-длинных рук. И шелест их смешивался с его кашляющим дыханием и шорохом травы под ногами. Что-то кричали Митька и Сашка, но голоса их долетали, словно со дна ущелья. Оставались последние метры. Коле – последние шаги. Он шагнул раз, шагнул два, три – и склон закончился. Со сковывающей болью в ногах, в промокшей футболке и с потяжелевшим десятикратно рюкзаком за спиной Женек еще долгие десять секунд поднимался, едва не припадая к земле.

– Второй! Ха-ха, – рассмеялся Коля, когда он выпрямился рядом.

Женя не рухнул без сил, не согнулся, упершись в колени, не остановился. Сжав кулаки, пробежал мимо. И финишировал только у осины.

Прижался к ней, отдышался, посвистывая. Пот стекал по лицу, его солоноватый вкус ощущался на языке. Он смахнул капли. Затем, не отпуская дерева, пошел вокруг. Пальцы заскользили – кожа по коже. И древесная оказалась удивительно теплой. Сухой, шероховатой, с щекочущими бороздками и царапающими шишечками, но теплой. Солнце, догадался Женя, и что-то еще. Это не дерево стен и не дерево дров, это дерево само в себе дерево.