Книга Самая страшная книга 2026, страница 276 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Дочка…

Он не удержался и съехал вниз. Попытался зацепиться за край, но в руках остались лишь комья глины.

– Все так, внучка. Все так. Великая жертва.

Он уже не видел их. Только слышал голоса. Голос ведьмы – скрипящий и торжествующий. И голос собственной дочери. Тихий, почти сомнамбулический.

– Что… Что я должна сделать?..

Шорох земли, осыпающейся в могилу. Тихие стоны Оли рядом.

И звякание, там, наверху. Звякание канистры.

Он закричал от бессилия. Ударил кулаком в земляную стенку. Все, все потерял. И во всем виноват сам. Если бы не он, если бы не это его дурацкое заклинание, пришедшее из самого детства…

– Найдись, монета… – прошептал он с отвращением, снова ударив рукой по стенке могильной ямы, захватив горсть той самой жирной, влажной земли, которая скоро должна была похоронить его. Сжал ее в окровавленной ладони, сдавил…

И почувствовал между пальцев что-то твердое.

Тускло блеснуло. Грязный кругляш. Он растер глину. Золото? Ну да, ведьма же говорила, что здесь что-то было… Место силы… Жертвы, сокровища…

Такой монеты он не видел никогда. Корона… Странная зубчатая корона. Он перевернул монету. На обратной стороне был отчеканен глаз.

«Царское око». Та самая легендарная монета, из баек, что ходят у нумизматов. Та, что якобы может выполнить желание, одно-единственное, самое сильное.

Он крепко сжал ее в кулаке и зажмурился.

Улица пахла асфальтом, пролитым квасом, пылью и тополиным пухом. Летнее солнце слепило глаза.

По той стороне шли двое мальчишек – шли медленно, вглядываясь в тротуар и повторяя, как заклинание, одну и ту же фразу: «Найдись, монета!»

Миша разжал стиснутую ладонь. На ней лежала обычная копейка, потертая и щербатая.

Он повернул руку – и монетка упала, звякнула, покатилась по дороге и нырнула в решетку канализации.

Миша поднял глаза, посмотрел еще раз на ребят, ищущих деньги, – и двинулся дальше.

Он шел в читальный зал, туда, где ждала отложенная со вчера энциклопедия динозавров с офигенными цветными картинками. Такие книги не давали на дом, но можно было часами сидеть за столом в комнате, пропахшей бумагой, и рассматривать их, не торопясь, страницу за страницей.

А потом он пойдет с ребятами на песчаный карьер искать осиные гнезда. Или играть в казаки-разбойники, рисуя мелом размашистые стрелки. Или залезет на голубятню, чтобы сидеть там в пахучем таинственном полумраке и слушать птичьи разговоры. Пока мама не позовет на обед, и он, отказавшись от котлет, будет дуть на горячую вареную картофелину, желтую от масла и с зелеными крапинками петрушки. Будет посыпать крупной солью горбушку хлеба и смотреть вторую серию нового крутого фильма «Гостья из будущего».

И впереди еще будет вечер. И будет завтра. И будет еще много-много таких дней.

Лето только начинается. Жизнь только начинается.

Говорят, кошки похожи на хозяев. Лгут.

Барсик, прожив уже два лета, мог похвастаться круглыми лоснящимися боками и щекастой мордой. Хозяйка была худа, как засохшее дерево.

Барсик оброс тяжеловесным спокойствием, неповоротливостью и даже ленцой, свойственной домашним котам – из тех, что не метят углы. Хозяйка все время двигалась, крутила что-то в руках и, даже когда сидела в видимости покоя, дергала коленом.

Барсик мяукал громогласно и часто, особенно если хотел есть или был раздражен. Хозяйка же предпочитала молчать.