Книга Самая страшная книга 2026, страница 41 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Сможет, он просто слизывает замки. – Стас уже осатанело молотил по клавиатуре. – Но ничего, я успею. Код, конечно, будет грязнючий, но…

– Делай, а я его задержу, – вдруг с какой-то обреченной решимостью сказала Регина. И заозиралась по сторонам, бормоча под нос: – Лопатой он меня собрался, ага, сейчас. Долго я бегала от всяких гондонов… Хватит.

На глаза попался штатив для вебкам-трансляций. Он схватила его, судорожно сжала, махнула пару раз, потом отложила и принялась надевать валявшееся на полу кигуруми кролика.

– Т-т-ты чего это? – спросил Стас, отрываясь от клавиатуры.

– Пиши! – прикрикнула она и пояснила: – Я, блин, не буду драться с демоном в одних трусах!

– Ты осторожнее там, – прошептал Стас, но Регина уже выбежала в коридор с тяжелым штативом наперевес и этих напутствий не услышала.

– Вы малому для школы покупаете? – спросил студент.

«П» не успел ему ответить.

– Мне не подходит, – решительно вклинился в разговор «С». – Слабый процессор, мало памяти, «Виндоус 95» не запустится. И, пап, посмотри, какая тут грязь. А ты видел, как он таракана задавил? Как он потом этими же пальцами – по клавиатуре… Фу! Мама просто соберет все и выкинет. Давай лучше купим ей пальто.

Студент поднял верхнюю губу, оголяя мелкие желтые зубки.

– Ты пожалеешь, когда начнется трапеза, – прошипел он. – Все закончится гнилостно. Ты попросишь съесть тебя, но будет поздно.

…Стаса выбросило из игры. Выжигая синевой глаза, засветился экран смерти. Ничего вокруг не изменилось.

«Что-то не так, не получается, не работает!» – запаниковал он.

В это мгновение дверь в комнату распахнулась, и спиной вперед в нее влетела Регина. Лицо ее распухло от множества хлестких ударов, вздернутый носик уродливо скосился набок, кигуруми кролика изодралось и покрылось кроваво-черными пятнами.

– Реня! – заорал Стас и вскочил со стула.

– Сядь и пиши, – одними губами прошептала Регина.

А затем в дверь просочился недавний ночной гость. За эти несколько часов он стал больше. На рыбоподобном лице застыл угрожающий оскал, мясные телесные мешки непрерывно перекатывались, менялись местами, сливались и разъезжались, делая его туловище похожим то на цифру «8», то на букву «В», то на амперсанд.

Регина встала, пошатываясь, и ударила штативом по рыбьей морде. Монстр зло всплеснул болтающимися по бокам мешками, и сокрушенная Регина снова упала, как-то безнадежно всхлипнув.

Клавиши разбегались из-под пальцев Стаса, как мокрицы. Глаза туманило. Сейчас он понимал, что чувствовал его огромный, бородатый, взрослый, любивший громкие и быстрые игры отец, когда говорил про растерзанную студентом девочку. Беспомощность – такое этому было название. У Стаса она вызвала инфантильное стремление проживать бесконечно любимые дни. У отца – пережить заново один напрасный день.

И в следующее мгновение Стас понял, что ему следует писать.

– Вы малому для школы покупаете? – спросил студент.

«П» не успел ему ответить: скрипнула входная дверь, в комнату забежала и замерла в углу – возле колонны бутылок – крошечная буква «р», восьмилетняя Регина. Точно такая, какой она была запечатлена на фотографии в старой газете. На детском лице яркими пятнами горели следы ударов, по кигуруми кролика стекала кровь.

– Помогите… – прошептала «р». – Он убьет меня.

Студент оскалился и хотел что-то ответить, но у «П», отца Стаса, вдруг исказилось от гнева лицо. Взлетели в воздух пудовые кулаки – Стас только сейчас понял, какие же они были огромные, – и через мгновение студент, избыточно обозначенный странным сочетанием «8В&», жалобно скуля, пополз по полу, сплевывая обломки крошечных зубов. А «П», схватив за руки Стаса и Регину, потащил их из комнаты прочь.