Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
Он сделал еще один глубокий вдох и улыбнулся. Подождал минуту, еще одну… Но ничего не происходило. Дышать становилось все труднее, Леша вспотел, обнимая окостеневшую маму. Что, если никакой магии все-таки не было? И холодильник ничего не выдавал… Леша еще вспомнил, как утром проснулся и крысиная лапа застряла в горле – она же настоящая была. И гниль эта в рюкзаке, запах которой заметила историчка. Это не курица-гриль была, выходит, а дохлая ворона… Ледяные пальцы прошлись по руке, плечу. Залезли под футболку, погладили спину. Подмигивали огоньки – фиолетовые, красные, зеленые. Мама зашевелилась, обвила его шею так, что он не мог вдохнуть. Теперь Леша точно знал – они вместе навсегда. Оксана Ветловская Везде живут люди – Извините… Вас, кажется, Олегом зовут? Простите за беспокойство… Девушка, подсевшая в университетской столовой, была маленькая, худенькая, с бескровным личиком. И голос у незнакомки оказался под стать – такой слабый, будто при каждом слове ее душили две огромные невидимые ладони. – Олегом Викторовичем, – машинально поправил Олег и подумал: «Какая зачуханная». И тут же устыдился своей неприязни. Такие вот предобморочные мордашки бывают у некоторых ответственных студенток во время сессии. Хотя девушка не была студенткой – иначе сразу обратилась бы по имени-отчеству. Олега напрягали собеседники, которые с ходу принимались извиняться непонятно за что. И он не любил неухоженных, непривлекательных девушек – таких хотелось демонстративно игнорировать. И, наконец, ему крайне не нравились собственные эмоции в отношении подобных людей, а потому он натянул профессионально-располагающую улыбку (натренировался за два года преподавания), отложил в сторону смартфон и сказал: – Я вас слушаю. Девушка открыла папку, зашуршала глянцевыми листовками, путаясь в них слабыми пальчиками. – Олег В-викторович, быть может, вы… хотели бы стать волонтером? Я пред… представляю благотворительный фонд… «Рекрутинг уровня „бог“», – ядовито подумал Олег и сразу мысленно себя одернул. Девчонка ведь старается. Делает что может – и как может. Но сразу захотелось встать и уйти. Волонтеры Олега тоже напрягали. Сразу вспомнилось, как два с лишним года назад, надолго оставшись без работы, он шел в продуктовый магазин с последними двумястами рублями на карточке. У входа стояла крупная красноротая волонтерша с прозрачной пластиковой коробкой на животе. Внутри коробки болталось несколько мелких купюр, снаружи была приклеена фотография лысенького ребенка, судя по всему, серьезно больного. Волонтерша нагло перегородила Олегу дорогу: – Здравствуйте, вы поможете? – Чем? – дернулся Олег. Изображение несчастного ребенка настойчиво взывало к совести. С совестью у Олега давно были напряженные отношения. – Деньгами. – Извините, – как же он ненавидел это слово, – у меня нет денег. – Что, даже рубля нет?! – взъелась волонтерша. Олег с каменным лицом постарался проскользнуть мимо. Впрочем, слово «проскользнуть» никак не подходило к его росту и развороту плеч, а волонтерша заткнула дверной проем, как пробка. – Небось, на одни только баки свои в парикмахерской косарь тратит, а для больного ребенка и рубля найти не может! – громогласно объявила волонтерша, и какая-то бабка с пакетами, возникшая за ее спиной, принялась поддакивать. |