Книга Дурной глаз, страница 137 – Владимир Сулимов

Он сел рядом, приобнял Лию, прижал её к себе.

– Чего ты?

– На меня кто-то смотрел, – произнесла она монотонно, одними губами.

Игнат обнял её крепче… возможно, даже слишком. Лия мучительно вздохнула.

– Тебе кошмар приснился, – шепнул он ей на ухо.

– Я не спала, – всё так же ровно откликнулась Лия.

– Значит, воображение разыгралось. – В их крошечной семье такая штука, как воображение, была по её части.

Он взял жену за руку. Её ладонь оказалась ледяной, будто она недавно разбирала продукты в морозильнике.

– Мне от этой скульптуры тоже неуютно делается. Что ты только в них находишь?

– Скульптура ни при чём. – Лия, наконец, повернула лицо к нему. Игнат убедился, что лунатическое выражение, которое его, признаться, слегка пугало, ушло из её глаз. У него отлегло от сердца.

– Так, – решил он. – Есть лишь один способ тебя успокоить.

– Не надо, – встрепенулась Лия, но он уже выбрался из постели и включил потолочный светильник. Лия заслонила лицо руками.

– Убирайся, привидение! – голосом плохого театрального актёра воскликнул Игнат. – Изыди! Вот, Лия, я его прогнал. Никого нет. Привидение свалило, оставив одни труселя. – Он поднял с пола свои «боксёры» и продемонстрировал жене.

Лия выглянула из-под пальцев одним глазом.

– Да, – согласилась она. – Никого нет. Но был. Там. – Она махнула рукой перед собой. – Кто-то за мной наблюдал.

Игнат развеселился.

– Ты как ребёнок, который ночью зовёт родителей, чтобы те прогнали из-под кровати бабайку, – сказал он. – Маленькая ты моя девчоночка.

Она убрала руку от лица и слабо улыбнулась, больше из вежливости, в знак того, что оценила усилия мужа её успокоить.

– Теперь мы можем спать? – Он погасил свет и вернулся под одеяло. – Или, если хочешь, можем ещё пошалить. Я, кажется, снова в деле. Точно! Одно чудовище осталось. Оно достаточно большое, но совсем не страшное, и хочет с тобой… пообщаться поплотнее!

Он приподнялся на локте и поцеловал Лию в плечо. Она снова взглянула на него. Её глаза, днём зелёные, сейчас приобрели смоляной цвет.

– Ты когда-нибудь думал о том, что чувствует женщина после того, как её мужчина сделает своё дело, отворачивается к стенке и принимается храпеть? – озадачила она Игната неожиданным вопросом. – Какие мысли приходят ей в голову? Одиноко ли ей?

Он хмыкнул.

– А разве я храплю?

– Уж поверь, – произнесла Лия. – Ты всегда засыпаешь первым.

Она легла на спину и уставилась в потолок, по бледному полю которого пробирались к углам костлявые тени заоконных деревьев.

– Обещаю не заснуть раньше тебя, – сказал Игнат слегка раздражённо. Его возбуждение сошло на нет так же быстро, как и появилось.

– Кто-то смотрел на меня, – в очередной раз произнесла Лия всё тем же сомнамбулическим тоном.

– Может, это был домовой. – Игнат предпринял последнюю попытку поднять ей настроение. – Не бойся, они, вроде, добрые.

– Это был не домовой, – ответила она бесстрастно. – И он не был добрым.

Игнат некоторое время наблюдал за ней. Как опускается и поднимается её грудь под нагретым одеялом. Как трепещут в темноте ресницы, будто слетевшиеся мотыльки, слетевшиеся на свет да вдруг его потерявшие. Гадал, какие мысли перешёптываются в её голове. Лия была художницей, он – риелтором. Он получал достаточно, чтобы жена могла не работать, сидеть дома и писать свои картины – по большей части, авангардные. И вот к чему привело слияние её причудливой фантазии с уймой свободного времени: к закидонам. Думая подобным образом, Игнат не заметил, как провалился в сон – опять вперёд Лии.