Онлайн книга «Дурной глаз»
|
*** Татьяна Петровна предупреждала, что медикаменты, которыми его пичкали, способны вызвать галлюцинации. Этой ночью её слова подтвердились – Артём увидел то ли глюк, то ли кошмарный сон, порождённый наркотиками. Ночное видение запомнилось урывками – зато сами «урывки» врезались в память отчётливо. Первый фрагмент видения: Артём выходит из палаты и пробирается по коридору. Всё очень реалистично и детально. Шероховатость стены под ладонью. Лёгкий сквознячок. Очаги боли, приглушенные лекарствами. Голова не кружится; даже во сне Артём этому рад. Пост медсестры снова безлюден, горит настольная лампа, и телефон стоит на прежнем месте. Над столом прикреплён список телефонных номеров по больнице. Артём просовывает руку в окошко, но до аппарата не дотягивается, окошко маленькое, а руке не хватает изгибов. Поиски предмета, которым можно поддеть и подтянуть к окошку телефон приводят Артёма в холл. Он попадает в прямоугольник жёлтого света, падающего из окна, и отбрасывает на стену гротескную тень. Луна за окном полная. Оказавшись на виду, Артём испытывает лёгкую панику, и здесь… Здесь первый фрагмент обрывается и начинается второй. Артём по-прежнему в коридоре, но холл остался позади. Теперь до Артёма долетают возбужденные голоса и лязг медицинских инструментов, опускаемых на эмалированный поднос. Артём идёт на шум, не отдавая отчёта, зачем – но ведь это сон, правда же? Приближаясь к концу коридора, Артём различает отдельные фразы. Неожиданно раздаётся громкий женский возглас, исполненный торжества: «Я его вижу! Вот он, малыш!». Голос Татьяны Петровны. Он успевает озадачиться, зачем принимать роды в травматологическом отделении, как тут… Фрагмент кончается. Третий фрагмент – Артём заглядывает в дальнюю палату и наблюдает картину: на столе лежит женщина, её ноги согнуты и раздвинуты; процесс родов заслоняет от него широкая спина Рязанцевой. Другие женщины в белых халатах ассистируют Татьяне Петровне, и никто не замечает случайного свидетеля. Комната залита слепящим светом. Возле одной стены стоит ванна, наполненная водой – да уж, во сне увидишь и не такое. Женщина на столе начинает стонать… потом кричать. В какой-то момент Артёму становится ясно, что кричат двое: мать и ребёнок. Татьяна Петровна поднимает новорожденного. Теперь она стоит вполоборота к двери. Артём видит, чтоврач держит в руках, и его сердце, налившись тяжестью, останавливается. Оно… красное. Вот первое, что понимает Артём, когда способность думать постепенно возвращается к нему. Он собирает мысли, словно рассыпавшиеся кусочки паззла. Вот только не знает, как их сложить в картину. Оно… копошится. Онопохоже… Господи, да на что оно похоже?! Да, оно красное, как варёная свекла. У него много отростков, одни вытягиваются, другие сокращаются, и всё это пульсирует в ломаном ритме. Отростки трутся друг о друга и о перчатки Татьяны Петровны с чавкающим поскрипыванием. От этого звука топорщатся волоски на коже Артёма. Оно дряблое, как мошонка великана. Артём вспоминает какой-то документальный фильм про пауков, линьку мохнатого птицееда. Тварь, барахтающаяся в руках Татьяны Петровны, напоминает то, что на экране выползало из паучьего панциря: мягкое, розово-кровяное, глянцевое. Сходство не в форме, а в едином чувстве наивысшего омерзения, вызванного зрелищем. Если у этой мерзости и есть глаза, Артём их не замечает, зато видит безгубый сморщенный рот, пересекающий плоть между трепещущими конечностями. |