Онлайн книга «Дурной глаз»
|
Он распахнул ворота, пригляделся… но вместо заученной фразы произнёс только слово на букву «Б» – и отнюдь не «Боже». А следом: «Ох!» Потом повторил первое слово. Передний бампер «Пежо» был разбит и перекошен, как улыбка выпивохи. Решётка радиатора – вся исцарапана, правая фара – в мелких выщербинах. Номерной знак отсутствовал. Нос автомобиля был угваздан какими-то разводами, и Бекешев взмолился про себя, чтобы это оказалась грязь, а не что-то другое… например, засохшая кровь. Перекрестившись и для усиления эффекта поплевав через плечо, он отошёл в сторону, пропуская «Пежо». Хэтчбек въехал во двор робко, как провинившийся пёс, понимающий, что его сейчас отлупят, и остановился. Двигатель заглох, фары погасли. В наступившей тишине стало слышно, как в лесу встревоженно покрикивает ночная птица. Лика не торопилась выходить, и Бекешев распахнул дверь сам. Девушка встретила его взглядом испуганного агнца. – Ну, – глухо произнёс Бекешев. – Рассказывай. Лика поджала губки и всхлипнула. Бекешев вмиг потерял самообладание. – Вылазь! – взорвался он. Приятели нередко говорили, что у него голос как у Джигурды, поэтому, когда Бекешев ругался, получалось очень страшно. – Что ты раскорячилась, как Мойдодыр?! – Медвежонок, – захныкала Лика, выбираясь из машины. Даже в такой ситуации Бекешев оценил длину её гладких загорелых ног. – Я не нарочно. Я только чуть-чуть отвлеклась… – Сбила кого-то?! – жутким шёпотом спросил он. – Я прибью тебя сейчас! Он топнул ногой, и пульт от телевизора, который Бекешев сунул в карман куртки, выпал и раскололся о дорожную плитку. Лика оступилась на своих сабо и едва не шлёпнулась. Бекешев даже не шелохнулся, чтобы её поддержать. В данный момент пульт ему было жаль куда больше. Девушка ухватилась за открытую дверь автомобиля и устояла. – Я выехала из Во-Воронежа вовремя, как ты и велел, – лепетала она, часто-часто моргая. «Хлопай ресницами и взлетай», – вспомнилась Бекешеву строчка навязчивой песенки. Внешность, безусловно, была главным достоинством Лики: зелёные глазища, бархатистая кожа, прямые светлые волосы до крепкой задницы и ноги от ушей. Стереотипная блондинка, но ничего не поделаешь, питал Бекешев слабость к такому типажу. За эту слабость ему порой приходилось расплачиваться – вот как сейчас. – Ехала из Воронежа. Мы с Алечкой посидели в «Итальянском дворике», а потом она потащила меня в «Галерею Чижова»… – Да чёрт с ней, с твоей Алечкой! – взорвался Бекешев. У него даже уши покраснели и стали светиться в сумраке. Лика сжалась. – Медвежоночек! – взмолилась она, заламывая руки. – Я ведь так совсем не могу рассказывать. – Говори-говори, – угрюмо ободрил Бекешев. – Давай без Алечки, расщеколда ты такая. Я слушаю. – Я очень устала. Меня рано тянет в сон, ты же знаешь, я жаворонок. И чтобы не устать ещё больше, я пару раз звонила в дороге подружкам. Всего на минуточку. – Угум, – кивнул Бекешев, потирая широкой ладонью свою бритую, напоминающую подспущенный волейбольный мяч, голову. – Заметь, я тебя не перебиваю. – Не перебивай, пожалуйста. – Я тебя не перебиваю! – заорал Бекешев. Затем выдохнул и сказал почти приветливо: – Продолжай. – И вот как-то я сбила… ну, наехала на какого-то… не знаю! Оно перебегало дорогу. – Кто? – Олень… или собака. Я не поняла. Меня отвлекла Алька своей эсэмэсочкой. |