Книга Дурной глаз, страница 80 – Владимир Сулимов

– Мама! – вскрикнула Лика, совсем как Пятачок из советского мультика.

Бекешев растоптал остатки «айфона», сказал: «Ух!» и ушёл в дом. Вернулся с фонариком и присел перед автомобилем. Поводил лучом по расквашенной морде машинки.

Увиденное его озадачило.

Повреждённые части «пыжика» были покрыты мазками чего-то, напоминающего тёмно-коричневую густую грязь, жирно блестящую в свете фонаря. Ни крови, ни шерсти животного Бекешев не заметил, разве что на решётке радиатора налипло нечто, напоминающее клочок бледно-жёлтой безволосой кожи или перепонки. Бекешев отломил с ближайшего куста веточку и поддел обрывок. Тот отделился от решётки со звуком жадного, кусачего поцелуя, которым насильник терзает жертву. Какие-то волокна или нити удерживали клок на хромированной поверхности. Они показались Бекешеву похожими на грибницу. Он отбросил веточку, и перепонка шлёпнулась на прежнее место, словно присасываясь к машине.

А ещё это месиво воняло. «Как у Сатаны изо рта», – подумал Бекешев и удивился, что способен выдавать подобные метафоры – его воображение никогда не отличалось яркостью.

– Так говоришь, это был олень? – спросил он Лику, которая поодаль всё оплакивала свой «айфон».

– Откуда мне знать, – откликнулась она дрожащим голоском. – Может и олень. Может, волк. Он был какой-то бледный, и глаза огромные… светящиеся. Жуть. Я затормозила, но выходить не решилась. Вдруг всё-таки волк.

Бекешев с неприязнью посмотрел на подругу, жалея, что не разбил «айфон» до её поездки в Воронеж… жалея, что вообще подарил его.

– Его отбросило, – всхлипывая, продолжала Лика. – А там темно. И оно ускакало в заросли. Всё такое скособоченное… Оно мне не понравилось.

– Ты ему, поди, тоже, – проворчал Бекешев. Тут он заморгал. Ему почудилось, что грязь в решётке радиатора шевельнулась. Конечно, виной тому было движение луча света, и всё же некоторое время мужчина пристально всматривался в коричневые разводы на носу «Пежо».

– А, чушь, – вслух решил Бекешев.

Он забрал у Лики свидетельство о регистрации автомобиля и ключи, сходил в дом за правами и, кряхтя, забрался в машину. Запах странной грязи проникал даже в салон, хотя и ощущался слабо. Бекешев опустил оконное стекло наполовину.

– Ты давай после похороны своему телефончику устроишь, – сказал он Лике. – Займись делом лучше.

– Милый, а может, не стоит? – неуверенно предложила она.

– Стоит, Лика, стоит. Такая наша мужская доля: дерьмо за вами, бабами, подтирать.

Тут он вспомнил, что голоден, и рявкнул:

– Чтобы, когда я вернусь, на столе были котлеты! Из баранины! Я чего мясо покупал? Лежит со вчерашнего дня!

В чём Лика была хороша, помимо внешности или темперамента в постели, так это в готовке.

– Аккуратнее, мишуленька.

– Ух! – только и выдохнул он. Завёл мотор, сдал назад и выкатил за ворота. Навигатор посоветовал ему повернуть направо через двадцать метров, на что Бекешев ответил: «Без тебя знаю!».

***

– Коза пуховая! – Он ударил ладонью по рулю.

Обычно поездки в ночное время вне городов доставляли ему удовольствие, но сейчас ситуация к тому не располагала, увы. Периодически Бекешев то принимался репетировать речь для инспекторов (она практически не отличалась от версии Лики, разве что злосчастная Алечкина СМС в ней не фигурировала), то поминал сожительницу недобрым словом. Первые пять километров так вообще матерился не переставая.