Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
– Эвенки? – Чё? – Ну, эвенки, тунгусы, – пояснил Паша. – Местный коренной народ. Фадеев вдруг задумался: – Может, и они… Я не знаю. Но если увидите – зовите охрану, я завтра сюда еще несколько человек пришлю. А то они тут все разберут и вас порежут до кучи. А мне оно надо? Ну ладно, бывайте. Этих мы ща выкинем где-нибудь по дороге, пущай потом обратно ножками топают. Отвез бы ментам, да мне не по пути. Фадеев юркнул в машину, и внедорожник, шурша колесами по грунтовке, укатил восвояси. – А мне тут уже нравится, – подал голос Карартынян. – Выпить предлагали, Пашке морду набили – прям как на свадьбе. Только тамада так себе. Михаил Петрович вздохнул: – Помолчи, Карик… Пора и делом заняться. III – Ничего я, Петрович, не понимаю. Чушь какая-то. Вечерело, темнота медленно накрывала раскопки, закатные лучи отбрасывали багровые блики на поверхность плиты, из-за чего она выглядела совсем какой-то волшебной. Михаил Петрович вместе с Пашкой взялись за нее сразу же, как отбыл Фадеев. Карартынян только ходил кругами и давал никому не нужные советы. Практикантов, как и условились, отправили разведывать шурфы в остальной части котлована. С плитой провозились до вечера, но зато расчистили почти целиком – теперь получалось рассмотреть ее во всей красе. А рассматривать было что. Символы – резкие, вытянутые, острые – покрывали примерно две трети артефакта, а в самом низу шли рисунки, изображавшие необычных антропоморфных созданий. У Паши мороз шел по коже, когда он вглядывался в текст, хотя он ничего не понимал. Ему казалось, что тот, кто выдалбливал символы на огромной каменной плите, хотел донести очень важное послание – но вот о чем и кому? Когда с раскопкой и чисткой закончили, Эдик оттолкнул всех от плиты и замер, впившись в нее взглядом. – Чушь это, говорю, – повторил он, когда профессор подошел поближе. – Ты уверен, что эта штука старая? Михаил Петрович пожал плечами. Он настолько заляпал очки пылью и грязью, что Пашка удивлялся, как он еще хоть что-то видит. – Сейчас точно тебе не скажу. Стратиграфия нам не поможет, тут уже все техникой развезли, никаких срезов почвы не оформишь. Символы и рисунки я не узнаю. А ты, Паш? Пашка покачал головой. Такое он точно видел впервые, хотя в культуре и мифологии тунгусо-маньчжурской группы разбирался очень недурно. И уж если сам профессор не узнавал стиль, то куда ему соваться? – Я нашел осколок, – продолжил Михаил Петрович. – Завтра попрошу Фадеева, чтобы отвез нашим в институт. Там все проверят. Но если хочешь знать мое мнение, она не просто старая, она древняя. Поверь моему чутью. Да и не похожа она на новодел. Карартынян усмехнулся: – Ну тогда поздравляю – зря вы меня сюда тащили. Потому что вот это – неизвестно что. – Может, какая-то древняя эвенкийская письменность? – робко предположил Пашка. Эдик закатил глаза и покрутил пальцем у виска: – Студент, ну ты-то не лезь! Нет было у них никакой письменности. На кой им она? Все, что есть, появилось ну максимум лет двести назад. Да и то там буквы обычные, а это клинопись какая-то! – А рисунки? – С рисунками попроще будет. – Карартынян присел на корточки и показал на жутковатую фигуру в левом нижнем углу. – Вот это Харги. Местный Аид, брат творца людей Сэвэки и хранитель Буни – Нижнего мира. Вишь, у него башка зубастая вместо руки нарисована? Вот это его главная фишка. |