Книга Самая страшная книга 2025, страница 170 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Вот. Вот когда все сломалось. Когда папа стал странным и без шапки, а все вокруг поменялось. Но как теперь вернуть все обратно?

Тем временем тетенька за пианино перестала бить по клавишам тонкими, как спички, пальцами и открыла беззубый рот.

– Пора не пора, он идет со двора! – визгливо пропищала она и мерзко захохотала. – А вам пора! Давайте позовем его, детки! Дед Помрех приди!

Славка обхватил плечи руками – его трясло. Что еще за Дед Помрех? Деда Мороза он уже не ждал, но это-то кто?

А серая тетка выкрикивала все громче, по слогам:

– Дед По-мрех, Дед По-мрех!

Один из взрослых, тот, кто звал Славку к остальным, подошел и погладил мальчика по голове.

– Крепись, – прошептал он на самое ухо. – Скоро все закончится. Он уже здесь.

Славка услышал тяжелые шаги еще до того, как дальняя дверь в зал, что ближе к пианино, отворилась. Кто-то медленно двигался по коридору снаружи, громко пыхтя и с шуршанием подволакивая тяжелое тело по старым доскам. Обычно на утренниках оттуда появлялись актеры, клоуны и те же Дед Мороз со Снегурочкой. Но того, что пробиралось к залу теперь, Славка видеть не хотел – слишком жуткими были звуки. До носа долетела тошнотворная смесь запахов пыли, старости и гнили.

А когда это вползло в зал, дети на скамейках рядышком заревели во весь голос, взрослые испуганно зашептались. Дяденька, стоявший позади Славки, коснулся его плеч пальцами и легонько сжал.

– А вот и Дед Помрех! – взвизгнула серая и вновь весело забряцала на пианино. Ее длинные костлявые руки резко дергались, словно у куклы в театре.

Славка боялся смотреть. Он зажмурился, но так показалось еще страшнее. От запахов его мутило, голова плыла, жар окончательно одолевал, грозясь расплавить его прямо на скамейке. У корявой елки шуршало, чмокало и чавкало.

Силы утекали. Может, если это быстрее все закончится, подумал Славка, то он быстрее и проснется, а рядом окажутся мама, папа и бабушка. А на Новый год они пойдут гулять в город: там каток, большая красивая елка и много ларечков со всякими вкусностями. Да, вот так все и будет, надо только…

Мальчик открыл глаза. И тут же пожалел, что решил сдаться.

Дед Помрех занимал половину актового зала – растекся по полу вонючей грудой, почти заслоняя собой тетку с пианино и часть елки. Его шубу и шапку словно склеили из тысяч рваных лоскутов шкур, тряпок, обрывков бумаги, косточек и клочков меха. По лохматой грязно-серой бороде текли желтые слюни вперемешку с белесой жижей, похожей на стухшую простоквашу. Лицо походило на огромный сваренный кусок мяса со складками бурой кожи. Помрех тяжело дышал – с хрипами и свистом.

Его рука поднялась – из-под шубы показался мясистый палец с куском серой плесени вместо ногтя. Одна из складок на лице дернулась, оттуда захрипело.

– Те помре, та тож помре, – говорил дед, задыхаясь на каждом слове, и вел пальцем по рядам детей на скамейках. – Эта ж помре.

Палец остановился на Славке – слезы ручьем брызнули из глаз мальчика, точно плотину прорвало.

– А эт ще не помре, – процедил Помрех, закашлялся и выдал сгусток желтой слизи с белыми прожилками себе на бороду.

Дед согнул и разогнул палец – щелкнула кость. Потом повторил жест.

– Иди, – сказал дяденька за спиной. – Он тебя зовет. Пора тебе. Ну, давай, не бойся.

Идти к этому?! Славка сильно устал, у него все болело, голова кружилась, от слез уже щипало кожу на щеках. Но идти? Ну уж нет.