Книга Самая страшная книга 2025, страница 221 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Мы ведь столько раз все оговорили, а я никогда не нарушал данного слова. Папа считал меня доверчивым, бесхитростным и, кажется, больным, но я просто был честным и ненавидел лжецов и предателей.

– Хозяин машины давно умер, – пояснила Калерия, когда успокоилась. – Я помню, как ты кормил уток, ты добрый. Знала, что на тебя можно положиться. Но все равно волновалась, понимаешь.

Она поцеловала меня, но что-то в этом поцелуе было холодное и бесчестное.

И тут я увидел, что Калерия накрасила глаза и обвела помадой губы.

* * *

– Почему решил добывать человека именно здесь? – спросила Калерия.

Мы сидели в скверике у дома, где я прожил много лет с предательницей-женой. Я сыпал из кулечка крошки на асфальт, вокруг них прыгали воробьи (их было семь). Рядом с нами возвышалась громадина Центра ракетного двигателестроения, со всех сторон с него свисали блоки кондиционеров.

Я указал на здание.

– А, вижу, поняла, – кивнула Калерия. – Умирающего великана облепили уродливые грибы. Пойдет. Во сколько?

– Пока не знаю, – ответил я.

Калерия странно на меня посмотрела. Сегодня она смыла косметику и стерла помаду. Стала обычной, заспанной и покусанной пчелками Калерией.

Но что-то в ней все равно неисправимо поломалось.

– Когда мне подъезжать?

– Я наберу из вон того таксофона.

Протянул руку, чтобы показать. И испугался, что Калерия заметит, что ее электронный адрес стерся, ведь я перестал его подновлять.

Она не заметила.

– Может, лучше по-старому? – спросила она и потянулась к моим волосам. Я помотал головой.

– Ну, как хочешь, – сдалась Калерия.

Любовника жены я ударил, когда он выходил из машины. Его красивое лицо на мгновение сделалось звериным, глаза налились кровью. Мне стало неприятно, и пришлось ударить еще.

Кроме гречки мама научила меня готовить картошку. И сейчас ощущения были такие, словно я протыкал клубень ножом – проверял, доварился ли он до конца. Проверок вышло три – из-за этого ударил и в четвертый раз, хотя человек уже умер.

На соседней машине сидел и смотрел на нас жирный голубь. «Семьдесят четыре».

Я с трудом подтащил тело к мусорке и закидал кусками картона. Потом дошел до автомата и позвонил Калерии.

Добытый человек ей очень не понравился.

– Я же говорила, что должны быть случайные, никчемные, ненужные люди. А этот, посмотри, он же Аполлон. Боже, да его на обложку журнала можно, такого точно сразу хватятся!

Калерия кричала, и слова ее были мерзкими.

Я не мог поверить, что она так быстро испортилась. Я пытался вспомнить, как мы сидели в парке и на лавочке, как она встречала меня в вязаном свитере и носках, как мы гуляли и как она меня учила. Но перед глазами всплывало накрашенное лицо, и мне делалось больно.

* * *

Бывшую жену я зарезал, когда она шла через лесополосу. Маску и капюшон надевать не стал.

– Прости-и-и… – провыла она и затряслась.

Нож я воткнул пять раз: в живот, в грудь, в шею, еще раз в живот и в глаз. Из-за глаза она наконец перестала быть красивой.

В кустах громко закричала невидимая ночная птица. «Семьдесят девять».

Калерии я позвонил со своего телефона.

Она была очень недовольна тем, как я добыл этого человека. Но потом успокоилась и сказала, что уже без разницы.

Мы положили тело к двум другим – они уже плохо пахли – и поехали.

– Куда? – спросил я.

– В Карелию, – ответила Калерия.