Книга 13 мертвецов, страница 147 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

– Понятное дело… – Вера медленно кивнула. – Чтобы из чего-то готового что-то другое сделать, всегда дополнительные силы нужны. Чем-то приходится жертвовать. Но, мне кажется, на нужное дело…

Свояченица замолчала. Покрутила в руках бокал, глядя на меня, и решительно кивнула.

– Мне кажется, тут нечего думать!

Ее поддержка мне искренне польстила.

– Спасибо! Мне тоже кажется, что тут нечего тянуть… – Я поднялся и нашел взглядом за стеклянной дверью термометр. – Ну что, можно идти…

Постелила мне Вера в гостевой на втором этаже. Когда-то тут была комната Ирины и, естественно, сюда же заселяли нас, когда Ирина уже не жила здесь, а только иногда гостила. Тут еще сохранились ее подростковые книги, какие-то школьные тетради, пара плакатов на стенах. Уже готовый ко сну, я подхватил случайную книгу, раскрыл на середине. Какие-то рассказы. Протопленный воздух, сохранившееся в теле тепло бани, пропитавший дом сладковатый, неуловимо что-то напоминающий запах, ветер за окном… Я заснул.

Проснулся я бодрым, отдохнувшим за всю неделю. Спал, по ощущениям, часов десять, не меньше, но в комнате было по-прежнему темно, в лицо мне светила луна. Попытался нашарить телефон, но не хватило длины руки.

– Хорошо, что ты приехал, Андрюша. Спасибо тебе. – Луна покачнулась, и оказалось, что это старый, еще советских времен ночной светильник-колобок.

– Тамара Васильевна, как он у вас сохранился? – Во мне проснулся профессиональный интерес. Мы как-то хотели запустить похожую партию, сыграть на ностальгических чувствах новых родителей, но не сумели раздобыть ни одного образца. Хотя чуть ли не у каждого из работников фабрики когда-то такой был, если не дома, то у бабушек. Как же так, я Виталину бабушку не спросил…

– Мы с Валей многое сберегли… – Теща повела светильником, и я почувствовал, как она присаживается ко мне на кровать. От нее пахло гнилью и плесенью, но это не раздражало. Свет «колобка» заставлял трупные пятна вокруг выразительных глаз играть причудливыми тенями. Смотрела она на меня с нежностью. – Для Веры. И Верушу тоже сберегли…

Я обиделся за жену.

– Почему же для Веры? А Ира? А Виталик, в конце концов, внук?

– Ирка – отрезанный ломоть, к тебе ушла, сама выбрала… – Не давая мне сказать, теща положила мне свободную руку на губы. Во рту появился приторный вяжущий привкус. Тамара Васильевна продолжала: – А за Верушу мы всегда в ответе… Были, будем…

Она провела рукой повыше и стала гладить меня по волосам. Навалилась сонливость.

– Спасибо, Андрюша, что приехал. Спасибо, что помогаешь…

Казалось, что под кожей ее пальцев что-то непрерывно движется, шевелится. Живет. Это было приятно. Как массаж, который мне однажды делали в Турции. Мы гуляли по городу вчетвером – Ира, Вера, я с маленьким Виталиком на руках – и попали в прицел зазывал какого-то салона. Девушки почему-то застеснялись, тогда я, чтобы подбодрить их, сказал, что тоже пойду. Меня побрили, постригли, повели на массаж головы. Кажется, я уснул.

Проснувшись, долгое время не решался выбраться из-под одеяла. За ночь тепло выветрилось, и в комнате стоял неожиданный для середины лета холод. Впрочем, это в городе стесненный камень хранит тепло, на природе-то все по-другому. Кожа под пересушенными накануне волосами чесалась. Все же зря я отказался от банной шапки. Чтобы почесать голову, нужно было выпростать руку из-под одеяла, но не было никаких сил решиться на это. Нет, все-таки нужно вставать, без кружки горячего крепкого кофе я это утро просто не вынесу. Резким движением поднялся с кровати. Я решительный, я – молодец! Голова, оказывается, не только чесалась, но и болела. На подушке остались какие-то мелкие пятна. Похоже, раздавил во сне какую-то букашку.