Книга 13 мертвецов, страница 86 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

Свет на кухне прекратил мерцать, стал ровным. Экстрасенс продолжала всхлипывать: «Госп… Госп…», одновременно собирая вещи. Подняла с пола погасшую свечу, положила на трюмо, засыпанное мелкими осколками. Водрузила на голову дурацкую шляпку, пальто надевать не стала, просто перекинула через руку, пошла к двери, внезапно обернулась, порыскала глазами, нашла сумочку, взяла, снова пошла – все это, не переставая всхлипывать. Галина, не обращая на нее внимания, по-прежнему смотрела на свои руки.

Хлопок двери. Снова одна… Одна ли?

Галина пошла в ванную. Включила горячую воду, дождалась, пока она станет обжигающей, и стала мыть руки. Мыла нервно, исступленно, почти сдирая кожу. От этого руки действительно сделались красными, на них проступили капельки крови, и Галина начала тереть их еще сильнее, еще яростнее. Кольцо мешает. Обручальное… Галина с остервенением начала стаскивать его с пальца. Резкое движение – и кольцо выскользнуло, закатилось под ванну.

Старая «сталинская» ванна на высоких ножках…

Что-то заставило Галину перестать мыть руки – будто опомнилась или, наоборот, затмение на нее нашло. Она опустилась на колени и стала шарить под ванной, ища кольцо. Нету. Далеко закатилось. Легла на пол, просунулась глубже под ванну. Вновь пошарила рукою по полу. Может быть, за дальней ножкой, там, где труба?.. Послышался легкий, едва различимый звук, будто металл о металл… И рука почувствовала – там! Галина уцепилась пальцами за стальную ножку ванной. Дальше! Ну?.. Неловкое движение, поворот – и как будто замкнуло руку, заклинило. Попробовала дернуть – больно. И второй рукой не пособить, не достать. Тесно под ванной. Еще раз дернула – такое чувство, что только сильней руку защемила.

И тут в ванной темно стало. Только из коридора падал свет. Шум воды прекратился. Галину обуял страх – липкий, как пот, по спине струящийся.

Даже когда покойница выла из гроба, не было так всепроникающе и безнадежно страшно. До Галины дошел весь ужас ситуации: крикнуть она не может, постучать, чтобы услышали соседи снизу, тоже, лежит неудобно, и никто ее ближайшую неделю не хватится.

– И никто тебя ближайшую неделю не хватится, – послышался голос сзади, откуда-то из-за двери в ванную комнату. – И меня не хватились. Вот только ты пришла за пару дней до смерти. Посмотрела, как я на кухне лежу, корячусь, и обратно – только щелк ключом в двери.

Галина попыталась повернуть голову. Неудобно. Почти ничего не видно. Только две пары ног. На старушечьих, дряблых, – дурацкие тапки с динозавриками; на детских – сандалики коричневые и белые носочки. Именно в них Артемку и хоронили.

– Оно и верно, – Клавдия Юрьевна говорила спокойно, голос был отстраненный, нездешний, – квартира. Когда еще шанс выпадет так удачно из общаги переехать. А я хрипела. А мне было страшно. Потом страх весь перекипел, одна месть осталась. Теперь и мести нет. Пусто здесь, холодно, ничего не держит.

На пол с негромким звяканьем упали две медные монетки, покатились под ванну. Остановились почти у самого лица Галины.

– Теперь твоя очередь.

Бесстрастный голос смолк. Послышались шаркающие шаги. И детские ножки вслед за старушечьими во тьму удаляются… Теперь свет погас и в коридоре. Тьма кромешная.

Он хорошо знал: нельзя разговаривать на улице с незнакомцами. Тем более нельзя никуда с ними ходить. Но этому бледному мужчине с глубоко запавшими глазами и тонкогубым ртом рептилии не получилось отказать. Когда он уверенно и властно произнес: «Пошли со мной», – Эдик взял и пошел. Покорно и молча. Взгляд незнакомца, словно язык хамелеона, выстрелил в Эдика, прилип к нему и, сокращаясь, повлек за собой.