Книга 13 мертвецов, страница 83 – Майк Гелприн, Александр Матюхин, Алексей Шолохов, и др.

– Клавдия вот так же не могла проснуться, – сказала тут не к месту Лида Саврасова.

Галина, не открывая глаз, поднялась, выпрямилась и не глядя, наотмашь, тыльной стороной ладони ударила по лицу Саврасовой! На Лиду никто и внимания не обратил, все женщины принялись успокаивать Галину. Особо хлопотала бабушка Валя:

– Да что ж ты, милая, изводишься. Молодая еще ведь. Молодым жить положено. Будет еще все у вас с Димой, и хорошее будет… – Валентина гладила несчастную по плечу и сама не верила тому, что говорила.

Приятель Димы с работы, которого позвали на «газельке» довезти народ до кладбища, решил воспользоваться этой заминкой, взял крышку гробика, закрепил и стал заколачивать.

Четвертую ночь подряд Галя не спала, сидела, раскачиваясь, на постели и тихонько хрипела. Муж ворочался рядом. Несколько раз пытался ей сказать, чтоб успокоилась, и так уже голос надсадила, говорить не может, но понял бесполезность увещеваний и еще раз попытался заснуть, накрыв подушкой голову. Минут через десять его толкнули в плечо. Повернулся в сторону Гали. Та просипела:

– Слышишь?

– Что еще?

– Половицы скрипят на кухне.

Действительно, едва различимый, но очень въедливый скрип, так в голову и ввинчивался. Дима встал, пошел на кухню.

– Да это-то что такое? – отрывисто воскликнул он, едва выйдя в коридор.

Галя встала и в ночной рубашке вышла посмотреть, что возмутило Дмитрия. Не доходя, уже поняла. Свет на кухне мерцал: лампочка вспыхнет – погаснет, вспыхнет – погаснет.

– Так и было, – зло пояснил муж, – захожу, и вот…

Он подошел к выключателю, пощелкал им – свет мерцать не переставал: то полная тьма, то яркий свет киловатт на сто восемьдесят, никогда на кухню такую мощную лампочку не ставили. Дима в отчаянии долбанул по выключателю кулаком. Еще раз, со всего размаху, – не помогло: свет – тьма, свет – тьма.

– А скрип? Скрип теперь слышно? – очень спокойно спросила Галя. Она и весь страх свой на сегодня выплакала.

Прислушались. Вроде бы тихо. Половицы не скрипят. Лишь лампочка жужжит, когда свет загорается. Гаснет – и снова тишина. Вдруг со стороны входной двери послышались три удара. Не удара даже – шлепка. Будто в дверь кто-то три раза ладонью открытой тихонько стукнул. Дима метнулся к двери. Открывать не стал, сначала в глазок заглянул. И тут же отпрянул.

– Что там? – поинтересовалась Галя, ровно, без эмоций в голосе; усталый хрип – на большее сил не хватает.

Дима рванулся в комнату, к шкафам, стал лихорадочно выбрасывать оттуда одежду:

– Все, блин, ухожу. – В его голосе звучало отчаяние. – Я не могу так больше, не могу! Мне выспаться надо, мне завтра в рейс! Уже блазнит от недосыпа. Черт знает что! Я как проклятый все дни эти… Мы все проклятые, понимаешь ты это или нет?!

Натянул штаны и свитер.

– Одну бросишь? – безучастно спросила Галина.

– Мне завтра в рейс, понимаешь?! Я уехать должен! От тебя, от покойницы, от этой проклятой квартиры подальше. – Дима уже застегивал сапоги. – Может, на неделю, может, на две, как получится. Мне выспаться надо, понимаешь? Я в гараже хоть немного отосплюсь.

Шапку нахлобучил, перед выходом перекрестился, открыл дверь. На лестничной площадке никого не было. Ярко горел свет – и никого. Выдохнул. И понесся, побежал. Галина закрыла за ним дверь. Прошла на кухню. Свет больше не мигал. Долго сидела, глядела в окно: спина уходящего мужа, тусклые фонари на улице, ряд сумрачных двухэтажек, таких же, как и их дом. Потом она механически встала и как была, в ночной рубашке, вышла на лестничную площадку.