Книга Тайм-аут, страница 28 – Андрей Титов

— Русской классики у меня тут нет, буду перечитывать «Золотую тетрадь» Дорис Лессинг.

О, Лессинг! — оживляется Ира, — Как же прекрасно она пишет, обожаю ее!

— Да! — поддерживает с воодушевлением Кира, — Женщины вообще пишут более возвышенно, более чувственно, шире затрагивают вопрос отношений с окружающими, чаще развивают события через эти отношения, в то время как мужчины больше концентрируются на внутреннем мире героя. Хотя, не всегда, конечно. Вы читали «Изысканный труп»?

— Начинал. — отвечаю я, — Не успел, правда, оценить высокий стиль и полные красочных метафор описания актов каннибализма, так как на «холодная струйка спермы вытекла из вялого пениса, когда я перекатывал его языком» решил закончить.

— Вы можете назвать меня шовинистской свиньей, — говорит Макс, — но я убежден, что бабы в подавляющем большинстве не умеют писать.

Кира смотрит на него с вызовом.

— Какие у тебя есть тому подтверждения?

— Подтверждения? — он ехидно улыбается, — Какие тебе нужны подтверждения?

— Любые.

— Хорошо, давай пойдем по верхам. Нобелевская премия по литературе. Знаешь сколько женщин приходится на десять лауреатов?

Макс с Кирой какое-то время выжидательно смотрят друг на друга, затем Макс молча поднимает левую руку, демонстрируя указательный палец, а заодно и новые часы на запястье.

— Одна из них Дорис Лессинг, кстати. — он с улыбкой смотрит на Киру пока та пытается сообразить как на это реагировать.

— Вас послушать, так «бабы» вообще ни на что не годны, кроме уборки и приготовления жратвы, ну и отстрочить на ночь, на этом их роль в мироздании заканчивается.

— Только не надо впадать в крайности, — еще шире улыбается Макс. — У женщин велика степень влияния на мужчин, равно и на мироздание, кроме того, есть сферы, где они справляются лучше мужиков, я к тому, что писанина — не одна из них и вместо того, чтобы выплескивать на бумагу подростковые фантазии о том, как донжуан Семен бережно куда-то там отнес свою принцессу на руках, неплохо и впрямь лишний раз пидорнуть ковер пылесосом.

Я не могу сдержать смех. Чувствую, как женское негодование распространяется и на меня, но я уже достаточно набрал очков перед Кирой, чтобы не париться по этому поводу.

— Савенко, ты и впрямь свинья шовинистская!

Теперь от души смеется Макс.

— Я знал, что этим кончится. Кроме того, чувствую, еще пара таких разговоров и меня родная мать перестанет пускать на порог. У женщин чувство солидарности передается на уровне телепатии, не успел с одной поссориться, как уже все остальные ополчились. Давайте за взаимопонимание, что ли? — добавляет он и берется за кружку.

Девушки многозначительно переглядываются.

Просидев чуть больше часа, перемежая общение тостами, становящимися все длинней и запутанней, мы решаем посмотреть какой-нибудь фильм. Кира настаивает на «Рок волне», Ира его видела, но, в целом, не против, нам с Максом все равно.

Выключив свет, я ставлю ноутбук на стол, сбив попутно стакан, чуть было не заливаю его мартини с соком, включаю фильм и сажусь на диван рядом с Кирой. Кино не вносит существенных изменений в настроение вечера, но полумрак делает свое дело и вскорости невербальное общение начинает преобладать над вербальным. Как следствие, спустя двадцать минут «просмотра» моя рука лежит на Кирином колене, а член стоит как в последний раз. Рядом сидят Ира и Макс. Макс, красный как рак и порядком захмелевший, что-то рассказывает полушепотом не менее захмелевшей Ире, та хихикает, поглядывая то на монитор, то на Максима.