Книга Иллюзионист. Иногда искусство заставляет идти на преступление, а иногда преступление – это искусство…, страница 88 – Анастасия Щетинина, Вера Прокопчук, Елена Щетинина, и др.

Холмс задумчиво повертел в руках ключик от комнаты. Потом вынул из кармана телефон, поводил пальцем по экрану.

– Теперь у нас есть доказательство причастности Ярцева к смерти Соболева.

– Да ладно? – удивленно спросил Волков.

Холмс показал ему фотографию из материалов уголовного дела.

– Сравните снимок из дела с ключом Ярцева. Вода смыла все отпечатки и потожировые, но если ключи идентичны, это и не нужно.

– То есть Ярцев обронил его, когда убивал Соболева? – спросил Игорь. – Но это могло случиться и раньше.

– Не могло, – ответил сыщик. – Из показаний Ярцева по делу следует, что в последний раз он видел Соболева за неделю до убийства. А теперь вспомните, какую дверь открывает этот ключ и что за ней находится. Думаете, Ярцев так легко отнесся бы к потере этого ключа? Он наверняка поручил бы Вадиму осмотреть все места, где мог потерять его. Найти ключ в машине Соболева было бы несложно. Поэтому он мог быть потерян только в день убийства!

– Убедительно. Я позабочусь о том, чтобы уголовное дело по факту смерти Соболева было возобновлено, – кивнул Волков.

– Знаете, я не понял только одного. Зачем вы хотели купить полотна Соболева? – спросил Холмс, выйдя из комнаты и вопросительно глянув на красного от злости Ярцева.

– Я привык благодарить тех, кто помогает мне. Даже если они делают это не по своей воле… Это залог моего успеха в бизнесе…

– Инна Олеговна, тут какой-то иностранец приходил с длинным шарфом и в желтых ботинках. Просил передать вам это.

Инна приняла из рук администратора конверт. Она знала только одного иностранца, подходившего под это описание. Хозяйка галереи осторожно вскрыла письмо. Внутри лежали сложенный несколько раз лист бумаги и небольшая открыточка с видами Лондона. Инна вынула открытку, перевернула.

«Слова Виктора о том, что пылающий жираф, возможно, вовсе не жираф, натолкнули меня на мысль о том, где может быть спрятана картина Соболева. Точнее, не где, а как. Если вы хотите увидеть ее, вам придется сделать кое-что, следуя моей инструкции (вы также найдете ее в конверте)».

Инна дрожащей рукой вытащила сложенный лист бумаги и осторожно развернула. Взгляд женщины прошелся по пунктам, в глазах появилось сначала удивление, а затем – решительность. Директор галереи быстро направилась в мастерскую Артура Романова.

Эпатажный художник в очередной раз занимался чем-то странным, пытаясь разрисовать собственную белую рубашку масляными красками. При этом влажная рубашка была надета на нем и безнадежно прилипла к его субтильному телу.

– Ты ведь хотел найти картину Соболева? – сощурила глаза Инна. – Я дам тебе такую возможность. Но даже не думай, что сможешь ее присвоить!

Следующие несколько недель Артур под руководством Инны обрабатывал в различных программах снимки фрагментов картин, зашифрованных в полотнах Соболева, соединяя все эти кусочки, тщательно подбирая положение каждого из них по цвету, линиям, формам и редактируя, как было указано в инструкции Холмса.

Артур ворчал, жаловался, стонал, но все равно продолжал работу. Под конец все это так увлекло художника, что он уже и без инструкций начал понимать, что нужно сделать и даже добавил кое-что от себя.

Конечный результат представлял собой удивительно притягательную для глаз графическую картину. Зашифрованные фрагменты полотен известных художников, соединенные сейчас в одно целое, обрели совершенно иной – новый – смысл.