Книга Феи Гант-Дорвенского леса, страница 42 – Марина Беляева

— А что снилось? — спросила она, пытаясь изобразить безразличие. Получалось плохо, но Кейтилин опять этого не услышала.

— Да ничего… — вяло ответила девочка, подвигаясь к костру. — Это не то что мне сон плохой снилось, а просто было как-то… беспокойно, что ли. Просыпалась часто, мерзла, да ещё и карлик этот кошмарный…

— Какой карлик?

— Ну этот, из-за которого я чуть не упала. Как ты его назвала?

— Дуэргар?

— Ага. И Гилли Ду… Они мне не снились, просто, знаешь, стоит закрыть глаза, и тут же эти ужасы: береза, кровь, пещера… И как тебе не страшно сейчас жарить хлеб!

— А чего тут страшного-то, — пробурчала Тилли, отводя взгляд. — Хлеб это ж не по лесу гулять. Да и феи огонь не любят, бояться нечего.

Кейтилин промолчала. Она уставилась на костёр, не шевелясь и не говоря ни слова. Тилли стало даже немного жалко её: должно быть, это очень тяжело — сталкиваться с таким количеством проблем в первый же день путешествия… Особенно когда ты богатая барышня.

Хотя чего таких жалеть-то? Тилли вон куда тяжелее приходится, и ничего. Терпит как-то. И всё равно идёт дальше, а ведь она могла бы просто упасть и не вставать!

И она бы непременно так бы и сделала, если бы от её побега не зависела жизнь целого городка.

— Прости меня.

Тилли вздрогнула: она и забыла, что рядом с ней сидела Кейтилин. А ещё она не понимала, почему эта девчонка вдруг извинилась перед ней.

— Чего-о-о?

— Я говорю «прости», — Кейтилин тоскливо смотрела на огонь, и Тилли начинала бояться за неё: как-то нехорошо она смотрит… Нездорово. Заболела, что ли? Как это было бы сейчас некстати. — Приношу свои извинения. Понимаешь?

— Да за что?

— Ну. Я к дуар… дуэр… ну, в общем, карлику пошла, а хотя обещала костер сторожить.

— Да уж, это ты молодец, — хмыкнула Тилли, насаживая ещё один кусочек хлеба на палку: она решила, что покормить Кейтилин все же надо, а то ещё помрёт от голода и тоски. — Говорила же, никого не слушай и ничего не делай.

— Но я думала… ох, забудь. Я правда поступила очень глупо, мне не следовало так делать.

— Ну вот видишь, — кивнула Тилли, весело крутя хлеб над огнём. — Я тебе ожоги на руке оставила, полечи их. А то ж скоро на тебе вообще живого места не останется.

— Да-а-а, и правда болит. — Тем не менее Кейтилин даже не поднялась со своего места. Видимо, ей было совсем грустно, ну или ожоги болели не так уж сильно. Тилли ей приносить лекарство не стала, а вот хлеб положила рядом, когда тот достаточно поджарился. Сказала «Ешь давай» и вцепилась зубами в свой кусок. Вкуснотища! Девочка давно не ела ничего подобного. Ну как, вчера, конечно, ела, но вот раньше… Эх, маму бы этим угостить! И Жоанну. Только если та на Тилли орать не будет.

«Как там они», — вдруг вспомнила девочка, и ей стало очень грустно. Должно быть, они очень волнуются за неё. С ума сходят… Конечно, маме не придется её кормить, но ведь Жоанна работает куда меньше Тилли. Она дровяница и брусья носит, а Тилли с рудой работает, это стоит куда дороже и денег платят больше. Да, говорят, и умирают раньше, пыль там в нос попадает, ещё какие-то кошмары происходят, но ей всё равно долго не жить. Если эта каторга рабочая не уморит, так феи утащат, или дракон, или ещё мерзость какая. Чего ей бояться-то?

А Жоанна плачет наверное. И мама… впрочем, мама давно не плачет.