Книга Суп из лопаты, страница 24 – Дарья Донцова

— Мы смотрим, чтобы основной документ гражданина был настоящим, — заметил Северьянов. — Это можно легко проверить. Ну, например, увидеть отсутствие на бланке паспорта волокон, люминесцирующих в ультрафиолетовых лучах желтым и зеленым цветами, и…

— Остановись, — попросил Даню Володя. — Паспорт у Василия Олеговича — подлинный. Но, похоже, господин Светов совсем не беден…

— Не могу назвать его богатым, — возразил Берг. — Помню, как он долго любовался раритетным изданием «Молитвослова» восемнадцатого века, но оно ему оказалось не по карману. Раньше да, кое-что он покупал, но в последние годы мы не виделись.

— Иосиф Яковлевич, а как вы оказались Мироном Львовичем? — осведомился Северьянов.

— Молодой человек, посмотрите на меня, — рассмеялся Берг. — Может ли такой картинный иудей назваться Иваном Ивановичем? Кто поверит, что я русский?

— Если бы вы представились славянином, то это хоть как-то объяснить было бы можно, — пожал плечами Даниил. — В годы вашей молодости евреев не особо охотно брали в высшие учебные заведения, поэтому многие дети из иудейских семей сменили фамилии и стали русскими. Но назваться вместо Иосифа Яковлевича Мироном Львовичем — странно.

— Ох, для меня нет. И я никогда не имел желания прикинуться русским, — пробурчал Берг. — Мой отец, Яков Аронович, был гениальным гинекологом, к нему все бесплодные женщины со всего СССР мечтали попасть. Когда мне, единственному ребенку в семье, исполнилось семь, он объявил: «Сын продолжит мое дело!» В двенадцать лет меня записали в кружок «Юный врач», после школы я поступил в медвуз, хотя становиться доктором не имел ни малейшего желания. На первом курсе познакомился с Ваней Кротовым. Он тоже в институте со скуки умирал, у него родитель был главным редактором чего-то. Мы с Ваней были фарцовщиками, он торговал шмотками, а я — книгами. Мы с ним подружились, сняли вместе квартиру. В одной комнате жил Кротов с одеждой, в другой — я. Многие покупатели у нас общими стали.

Берг рассмеялся.

— Я всем представлялся как Мирон Львович. Ни разу не попался. Отец скончался, когда я учился на третьем курсе, мама умерла после того, как я на четвертый перешел. Я остался сиротой, а на дворе стояла середина восьмидесятых. Бросил ненавистный вуз, легко поступил в другой институт. Продал дачу, открыл магазин, стал торговать редкими изданиями, открытками, плакатами, картами. Получил интересное мне образование, стал специалистом по картинам и ювелирным изделиям. Я универсал, теперь мировая известность. А мой книжный магазин до сих пор существует. Работает он несколько дней в месяц. Прибыли или нет, или две копейки. Но эта лавка — не для выгоды, это память о молодости. И за прилавком стою я, Мирон Львович. Те, кто знает меня как Иосифа Яковлевича, не знают про меня-букиниста. Поэтому встретить сейчас здесь Михаила было удивительно.

— Не выдам вашу тайну, — уже другим тоном произнес Василий. — Ну, я тоже не Михаил. Работаю… ну… э… трудовая книжка лежит в одном архиве, но я не появляюсь там. Зарплата крошечная, падает в карман заведующей, моей близкой подруге. Кто я? Попробую объяснить. Представьте ситуацию: бизнесмен М решил продать свой дом некоему N. Тут конфликт интересов неизбежен. М хочет побольше денег быстро получить, а N настроен поменьше заплатить. Как им мирно договориться? Вот тут на сцене появляюсь я, и все устраивается наилучшим образом — и волки сыты, и овцы целы. Отправить большие суммы за рубеж? Купить там недвижимость? Уговорить жену на фиктивный развод, который потом станет настоящим? Добыть вам для домашнего зоопарка экзота, которого под страхом смертной казни нельзя вывозить из его родной страны? Приобрести клиентке платье, которое модный дом с мировой известностью сшил для другой дамы? Да пожалуйста! Сумею даже упросить медведя гризли стать вегетарианцем. Любой каприз за ваши деньги… Нет, не так. Любой каприз за ваши несметные деньги. У меня диплом психологического факультета и, кроме того, гора сертификатов за обучение на разных курсах в Европе, США, Китае, Японии и Индии.