Книга Суп из лопаты, страница 29 – Дарья Донцова

— А где клиентов взять? — растерялся Генрих.

— Так у тебя есть компьютер!.. Ладно, фиг с тобой, сам все оформлю.

Через три дня к Генриху привели двенадцатилетнюю девочку, которая отказывалась ходить в школу, не желала разговаривать с матерью, молча лежала в кровати. Альтов растерялся, а Ваня строго сказал мамаше:

— Оставляете ребенка, возвращаетесь через два часа. Деньги вперед.

Тетушка покорно расстегнула кошелек. Глаголев пошел проводить ее до лифта, Генрих отвел девочку в кабинет отца и, не понимая, что с ней делать, произнес:

— Не стану тебя ни о чем спрашивать. Давай сыграю на скрипке Вивальди «Времена года».

Пациентка сидела молча, Альтов взял инструмент. Минут через десять он опустил скрипку и, сам не зная почему, спросил:

— Как у тебя дела? Кто обидел? Расскажи, я с ними разберусь.

Ответа он не ожидал, но школьница зарыдала, из нее полился поток слов. Генрих узнал, что ее травят в школе за отсутствие модной одежды и красивой прически, за имя Элеонора, которое ей дали в честь покойной бабушки, за дурацкие ботинки, которые дети прозвали «Элькины чемоданы». Покупать модные вещи мама не хочет, потому что это глупость, надо носить то, что дали. Папа умер, бабушка тоже ушла, а мать постоянно злится, кричит на дочь, требует одних «пятерок», за «четверки» запирает на ночь в туалете. Генрих обозлился на бабу-идиотку, обнял девочку. Она уткнулась в его рубашку, тихо плача. Альтов гладил ее по голове, бормотал:

— Ты очень красивая, умная!

На следующий день Генрих пришел в школу к своей пациентке, отправился прямиком к директору, а потом вместе с ним появился в классе, где училась девочка. Ученики слегка испугались, а Генрих задал им неожиданный вопрос:

— Вы идете по улице, видите маленького, никому не нужного котенка. Ему плохо, бедолага надеется, что хоть кто-нибудь ему поможет. Вы животное ногой пнете? Палкой стукнете?

— Нет! — закричали дети.

— Почему? — задал следующий вопрос Альтов.

Стало тихо, потом одна ученица ответила:

— Мы же не сволочи! Я вот его домой возьму. Мои родители любят животных.

— Это хорошо, — кивнул Генрих. — А теперь другая история — про Элю, у которой умерли папа и бабушка, а мама не справилась с горем, заботами и безденежьем, которые легли ей на спину, превратилась в ту самую сволочь, которой среди вас нет. — Альтов замолчал, и в помещении повисла такая тишина, что зазвенело в ушах. — Котенка вы не пнете, палкой не ударите, а свою одноклассницу довели до потери речи. Вы не сволочи? Согласен. Вы жестокие гады! — подвел итог Генрих и ушел.

На следующий день мать девочки прибежала с новостью, что одноклассники резко изменили отношение к Элеоноре. Сегодня ее не дразнили, позвали пойти со всеми в столовую. А звезда класса, главная заводила травли, спросила у Эли, не хочет ли та сидеть с ней за одной партой. Мать шептала:

— Вы правы, я сошла с ума! Дочка сказала, что вы такую музыку играете, что прямо словами не описать! Становится так хорошо на душе! Помогите и мне!

И Генрих взял скрипку.

Через полгода у него не было отбоя от клиентов. Иван стал вести всю бухгалтерию и домашнее хозяйство в придачу. Материальные проблемы отошли на последний план. Альтов не знал, откуда он берет слова, которые утешают и детей, и взрослых, не понимал, каким образом догадывается, какая музыка успокоит того или иного человека, но он никогда не ошибался. Не имея психологического образования, Генрих стал душеведом, к которому записывались чуть ли не за год.