Книга Суп из лопаты, страница 35 – Дарья Донцова

— Такого недуга нет, — отрезал врач.

— Если вы чего-то не знаете, то это не свидетельство того, что этого не существует! — громко заявила гостья.

— Кто там у тебя? — удивился приятель.

— Больная с этим синдромом, — хихикнула я.

— Ну, если у громко и бойко говорящей дамы пенсионных лет подобный диагноз, тогда я африканский слон с головой змеи, — рассмеялся врач. — Лампуша, может, у женщины и есть букет синдромов, но тот, о котором она ведет речь, с фамилией Кропиц в окончании, в природе отсутствует. Или она попала к мошеннику, или неверно поняла врача. Желаю ей здоровья и умения разумно мыслить. Побежал в операционную!

Я положила телефон на стол и посмотрела на гостью.

— Я отправилась в медцентр, потому что мне плохо, — начала жаловаться та. — Очень. Получила консультацию у доктора… Или… О! Как не подумала! Я оказалась в лапах мошенника! Обманули! Взяли огромные деньги! Велели переделать комнату! Посоветовали мастеров! Гортензия, деточка, прости мамочку Гришеньки! Обвели меня вокруг пальца! Воспользовались наивностью!

Фредерика заломила руки, начала демонстративно всхлипывать. Мне стало жаль ее. Будучи молодой, женщина не заботилась о сыне, жила, как хотела, забыла про мальчика. Тот вырос, быстро разбогател и сейчас уверен, что его маменька скончалась. Отношения у них вряд ли наладятся, и, будем откровенны, не Жорик в этом виноват. Фредерика ему родная по документам, а по сути чужой человек. Но у нее никого нет, а возраст уже не юный. Надо выяснить, где она живет, есть ли у тетки квартира и деньги. Что-то подсказывает, что ничего нет. Не от хорошей жизни мадам сейчас приехала к своему нелюбимому ребенку, ей нужна помощь. И вдруг Фредерика в самом деле больна? Разве полностью умственно здоровая женщина наймет бригаду, чтобы переделать комнату в чужом доме? Вероятно, у нее какая-то разновидность психического заболевания.

— Развели, как лохушку! — старательно изображала плач Фредерика.

Я погладила ее по плечу.

— Успокойтесь. Гостевой комнате вернем первоначальный вид, а вам найдем хорошего специалиста.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — зачастила Фредерика, вытерла лицо салфеткой и спросила: — Солнышко, тебя зовут Гортензия?

— Да, — кивнула я. — Можно Горти.

— Красивое имя, цветочное, — улыбнулась дама. — А почему в паспорте указано «Евлампия Романова»?

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу!^[6]Я растерялась.

— Интересно, а как бы вы людям представлялись, назови вас родители Евлампией? — захихикала Сюзанна. — «Гортензия»-то намного красивее, и произносить удобно.

— «Гортензия» — псевдоним, — подключилась к беседе Краузе. — А вы где паспорт-то ее нашли? Он далеко убран, лежит в кабинете хозяина в письменном столе, на виду не валяется. Случайно документ не увидеть.

Вопрос сработал, как кирпич, который влетел даме в лоб. Теперь молча улыбаться стала Фредерика. Пауза затянулась.

— Э… э… — наконец-то отреагировала гостья, — кто-то из вас громко спросил: «Когда Евлампия домой вернется?» А кто-то громко ответил: «Евлампия домой скоро вернется!» Из-за того, что громко ответ на громкий вопрос прозвучал, я поняла, что говорят о Гортензии.

— Странно, с чего вам такое в голову влетело, — рассмеялась Роза Леопольдовна. — Мы ждали… э… слесаря. Мужика. Он Евлампий, в родительном падеже будет «Евлампия».