Книга Чудо-юдо на охоте, страница 4 – Дарья Донцова

– Да, – подтвердил наш гость, – уже сообщил свою фамилию.

– К ней обычно прилагаются имя и отчество, – заметила моя подруга.

Мужчина приложил правую руку к груди.

– Простите, бога ради! Забыл представиться по полному чину. Борис Николаевич!

– Очень приятно, – расплылась в улыбке жена Жоры. – Теперь наш черед. Красавица-блондинка – уверяю вас, она не перекрашенная брюнетка – Евлампия Андреевна Романова, жена Макса Вульфа, основателя и владельца нашего агентства. Оно состоит из разных коллективов, больших и крошечных.

Я старательно кивнула. Спасибо Горти, что она сейчас красиво объяснила небольшое количество сотрудников в кабинете. На самом деле мне просто не поручают сложные расследования, мне перепадает что попроще.

Подруга продолжала:

– Слева за письменным столом восседает Владимир Костин. Он много лет проработал в полиции, потом понял, что всегда готов помочь людям, но семью кормить надо. Служба в уголовном розыске почетна, но платят не ахти, зато требуют сверх меры. Нет ни праздников, ни выходных, про личную жизнь следует забыть. Сложив все вместе, Владимир начал работать у Вульфа, о чем ни разу не пожалел. Костин – первый зам Макса, но ему нравится работать в поле, поэтому вы его сейчас здесь видите. За другим столом, там, где полно ноутбуков, хозяйничает Юрий Чернов, заведующий техотделом.

Чем дольше Гортензия говорила, тем труднее мне удавалось сохранять серьезный вид. Юра – замечательный айтишник. Он мог бы стать главой подразделения, но техотдела нет, Чернов один.

Горти продолжала вещать:

– Теперь о себе. Гортензия. Это все, что следует обо мне знать.

– Вы здесь главная? – уточнил Шубин.

Моя подруга и соседка откашлялась. Она определенно собиралась продолжить разговор, но я успела опередить ее:

– Объясните, пожалуйста, причину вашего визита к нам.

– Меня обокрали, – печально ответил Борис. – Взяли самое ценное. Медведя!

На секунду в кабинете стало тихо, потом Чернов удивился:

– У вас жил хищный зверь?

– Плюшевый, – объяснил Шубин. – Понимаете?

– Игрушка? – уточнила я.

Посетитель молча кивнул.

– Милый человек, – снова вступила в беседу Гортензия, – если вам некуда девать деньги, то мы займемся поисками. Но лучше купите себе нового Топтыгина, копию потерянного, и живите счастливо.

– Подобного не найти, – со вздохом сообщил Борис.

– Сами смастерите, – неожиданно предложил Чернов, который обычно предпочитает молчать. – Наверное, с легкостью справитесь, если попросят сшить такую игрушку.

– Конечно, но не испытаю восторга, узнав о подобном заказе, – признался Шубин. – И никогда не сумею повторить Арчибальда – так зовут пропажу.

– Вы мастерите кукол для театральных представлений и на продажу – думала, это намного труднее, чем сшивать куски материи и набивать их ватой! – удивилась я.

Борис полез в портфель и вынул второй альбом.

– Посмотрите фото. Это Арчибальд. Не я его создал.

Несколько минут мы молча рассматривали снимки, потом мне прилетело сообщение от Костина, который сидел неподалеку от меня: «Поздравляю! К нам опять псих притопал. Весна завершилась, осень еще не настала – откуда они берутся?»

Шубин скрестил руки на груди.

– Пропади у меня Топтыгин, который был приобретен пару лет назад в магазине, тогда бы не было проблем. Но Арчи! Моя прапрапрабабушка, Елена Боброкова, вышла замуж за Ивана Кубасова. В этой паре соединились два дворянских рода – Боброковы и Кубасовы. И муж, и жена происходили из богатых семей, имели большое имение в Пафнутино, обладали роскошными домами в Москве и Петербурге. Жили на широкую ногу, большой штат слуг следил за порядком, хозяева любили устраивать балы. Единственное, что омрачало счастливое пребывание супругов на земле, – отсутствие детей. Когда Елене исполнилось тридцать, пара поехала во Францию, задержалась в чужой стране на год и вернулась с младенцем, которого назвали Борисом. Иван Кубасов в честь приезда в имение устроил бал, показал всем сына, сообщил, что Елену вылечил от бесплодия парижский профессор…