Книга 19 студентов, 14 дней и Керженец, или Блогер в щучьей пасти, страница 41 – Мария Рутницкая

Проверив таким образом еще раз лояльность команды, капитан дает добро на начало разгрузки. Мы с девчонками между тем обуваемся, надеваем кто шорты, кто джинсы и начинаем продвигаться в сторону поселка. Идти тут минут двадцать, сначала вдоль реки, а потом уже по хорошо асфальтированной дороге, что ведет к мосту.

Рустай имеет вид достаточно своеобразный. Старые полуразвалившиеся дома чередуются с вполне обитаемыми. Магазин, на наше счастье, сегодня работает и там даже естьв наличии хлеб и ультрапастеризованное молоко, на добыче которого так настаивал Игорь. Правда, не в тех количествах, но хоть как-то. Суровая объемная продавщица за прилавком выдает нам шесть буханок, два батона и коробку молока. Вытаскиваем все на свежий воздух и начинаем упаковывать в пакеты, предусмотрительно взятые с собой.

Пока мы занимаемся этим делом, в магазин проскальзывает новая посетительница. При взгляде на нее, в голове сама собой возникает ассоциация «сплетница типичная». Невысокого роста, юркая, с острым носиком бабулька, с порога начинает делиться новостями, подтверждая первое впечатление:

— Марковна, а ты слыхала, чего вчера Петровна в своем Телеграме вычитала? — раздается из-за двери высокий, чуть визгливый голос.

— Неее, — тянет продавщица, оказавшаяся Марковной, — а че?

— Про бандитов тех, что давеча от милиционеров в лесу сбежали! — бабка специально не спешит переходить к делу, замолкает, явно наслаждаясь интересом слушательницы.

— Ну, не томи штоль, — ведется на игру завзятой сплетницы та.

— Короче, говорят, что видели двоих из них ближе к Валкам где-то. Огромные, страшные, в татуировках все и с автоматами, — бабулька смакует подробности, пересказывая полученные от неизвестной Петровны сведения.

— Господи помилуй, — послушно пугается Марковна, — а третий-то, третий-то где ж?

— А вот этого никто не знает, — в тоне информаторши появляются зловещие нотки, — мужик Петровны думает, что у них план какой-то хитрый имеется и разделились они не зря, — понизив голос, заканчивает женщина.

Надо ли говорить, что мы все с огромным интересом слушали новости, рассказанные местной жительницей. На последней фразе я чуть не роняю пакет с хлебом, который держу в руках. Мысли носятся бешеным галопом вокруг весьма неутешительных выводов: «Их только двое. Третий почему-то отделился. А вдруг этот третий и есть… Глеб?» Сомнения, поутихшие было после нашей прогулки на озеро, вновь упорно вылезают из того угла сознания, куда я их с таким трудом упихала. Ловлю напряженный взгляд Катьки и понимаю, что она думает в том же направлении. Пожимаю плечами и развожу руками в знак того, что ничего внятного сказать не могу. Она отвечает мне такой же пантомимой. Обеих пробивает на нервное хихиканье. Фрэнк смотрит на нас, как на ненормальных и начинаеттихо скулить, видимо, переживая за душевное здоровье хозяйки и ее подруги.

К счастью, никто на наше странное поведение внимания не обращает, потому что вокруг разворачиваются гораздо более громкие события. Витка, услышав слово «Телеграм», вдруг соображает, что означает это для нее лично — тут есть интернет!!! С громким криком: «Ура!», она вытаскивает телефон и становится потерянной для общества. Сначала, оглядевшись вокруг горящими фанатичным блеском глазами, она выбирает позицию напротив какой-то симпатичной березы и начинает прямой эфир. До нас то и дело доносятся обрывки эмоциональных фраз: