Книга 19 студентов, 14 дней и Керженец, или Блогер в щучьей пасти, страница 48 – Мария Рутницкая

— Ну что, — слово, как режиссер предстоящего действа, берет Милена, — буду зачитывать действующих лиц. Желающие, не стесняемся. Обещаю, что все будет прилично.

— Я так не играю, — дурашливо встревает Антоха, — прилично — это скучно.

— Хорошо, — Корсакова нарочито тяжело вздыхает и делает какие-то пометки в блокноте, который держит в руках, — специально тебе, Кравец, будет роль неприличная. Уговорил.

— Не, не, не, — сразу идет на попятную парень, — я же не о себе, я обо всех пекусь. И не о роли говорил, а о действии вообще.

— Ничего не знаю. Вот здесь, — Милка потрясает блокнотом, — я уже все пометки внесла. Будешь неприличным.

Мы начинаем откровенно ржать, глядя на обалдевшее лицо Антона. В кои веки наш зубоскал лишился дара речи.

— И…, — осторожно спрашивает он, — кем я буду?

— А будешь ты тритоном, сопровождающим Нептуна. Они, вообще-то по всем мифологическим канонам полностью голыми должны быть.

Лицо Кравца начинаетналиваться нездоровой краснотой, и наш режиссер спешит добавить:

— Однако из сочувствия к однокурсникам, чтобы избежать психологических травм, на тебе будет набедренная повязка.

Народ уже стонет от смеха, слушая эту пикировку.

— Вижу, ты согласен, — Милена одобрительно смотрит на находящегося в легком нокауте Антоху. — Как хорошо, что он сам вызвался. А то я голову сломала, кому всучить эту роль, — поясняет она для нас.

Все. Совещание прервано и продолжаться не может. Потому что участники валяются по песку, схватившись за животы. Наконец минут через пять мы приходим в себя и вновь готовы к работе.

— Нептун, — озвучивает следующую роль Корсакова.

— Да тут и спорить нечего, — заявляет Игорь, — все однозначно понятно.

И, действительно, мы одновременно поворачиваем головы и смотрим на Глеба. Кто еще лучше из присутствующих может олицетворять силу и уверенность? Мужчина и не думает возражать. По-моему, он польщен.

— Русалки — три единицы, — пародирует известный фильм Милка.

Глеб подходит ко мне и поднимает мою правую руку вверх.

— Раз, — говорит он и поясняет, — как Нептун, я, наверное, имею приоритетное право голоса. Ты не против? — спрашивает меня.

Я краснею, но соглашаюсь. Жест был весьма показательный. Тут даже сплетен не надо — все сказано открытым текстом — мы не просто попутчики. Назвать нас парой язык у меня пока не поворачивается, но что-то близко к этому.

— Я, я, — Катька и Ирка вскрикивают в один голос.

Спасибо, подружки. Благодарно улыбаюсь девчонкам.

— Это нечестно, — зло и обиженно звучит голос Инки, — ну какая из Катерины русалка с такой прической? Вот у меня, — она встряхивает шикарной каштановой гривой длиной почти до пояса, — внешность самая подходящая.

Корсакова задумчиво переводит взгляд с Васнецовой на Зубину. С точки зрения соответствия канонам, Инка, конечно, права. Но, с другой стороны, все понимают, что, если бы на роль Нептуна был выбран кто-то другой, Катькина прическа была бы нашей королеве пофигу.

Милка принимает соломоново решение.

— Тянем жребий, — говорит она, не желая участвовать в спорах и разборках.

Семка приносит коробок спичек. Зажимает две в кулаке. Длинная — вожделенная роль. Девчонки с серьезными лицами тянут. Ииии… Инке везет в этот раз. Она с достоинством кивает и, бросивпренебрежительный взгляд на расстроенную Катьку, подходит к нашей, осчастливленной ролями, группе. Конечно, я расстраиваюсь вместе с подругой и посылаю ей подбадривающий и извиняющийся взгляд. Она в ответ корчит рожу, пародируя Инку и машет рукой, говоря одними губами: «Не кисни».