Книга Хранители Братства, страница 134 – Дональд Уэстлейк

– Что вполне вероятно! – настаивал Флавиан, во всеоружии сжимая кулаки.

– Даже в этом случае, – сказал я, – срок истекает сегодня в полночь, а репортаж о нас попадет в СМИ не раньше завтрашнего утра.

– Смысл в угрозе, – заявил нам Флавиан. – Как думаете, что сделает этот Флэттери, если выглянет в окно и увидит телевизионные камеры на своей лужайке?

– Судя по тому, что я о нем знаю, – ответил я, – думаю, он схватится за дробовик.

– Совершенно согласен, – кивнул брат Оливер. – Мы повидали этого человека, брат Флавиан, и, должен сказать, он столь же вспыльчив и упрям, как и ты.

– Я верю в справедливость!

– Конечно, веришь, – согласился брат Оливер.

Флавиан неожиданно сменил тему и обратился ко мне:

– Что ты собираешься сказать этому Флэттери?

– Понятия не имею, – признал я.

– Не возражаешь, еслияс ним поговорю?

При этих словах брат Оливер мгновенно перекатился ко мне на колени.

– Явозражаю, – сказал он. – Категорически запрещаю.

– Брат Оливер, – сказал я, – я прошу позволить мне поговорить с Флэттери первым. Если у меня ничего не выйдет, то пусть с ним разговаривает кто угодно, я не против.

– Хорошо, – сказал брат Оливер.

– Хорошо, – сказал брат Флавиан и ушел.

Дальше подошел мистер Шумахер. На его лице застыла постоянная смущенная блаженная улыбка, и я невольно сравнил это восторженное выражение с тем напряженным и раздраженным обликом, что был у него при первой нашей встрече. Примостившись там же, где сидели остальные, мистер Шумахер перегнулся через проход и обратился к брату Оливеру, минуя меня:

– Аббат, – сказал он, – когда я присоединюсь к вам, позволено ли мне будет выбрать себе новое имя?

– Разумеется, – ответил брат Оливер. – При условии, что это имя святого или в той или иной мере библейское.

– О, оно определенно библейское, – сказал мистер Шумахер.

– Уже определились с выбором?

– Именно так. – Улыбка мистер Шумахера стала совсем уж застенчивой; он пожал плечами и добавил: – Наверное, это следствие многих лет чтения Библии в разных гостиничных номерах, но, если никто не возражает, я хотел бы отныне именоваться братом Гидеоном.

***

Дом Флэттери, где проходила вечеринка, был единственным очагом оживления в погрузившемся во тьму районе. Подъездную дорожку заполняли припаркованные автомобили, а воздух – звуки аккордеона. Из каждого окна в доме в ночь лился свет, а неистовый шум веселого праздника бурлил и пенился среди музыки.

– О, Боже, – произнес брат Оливер, глядя из окна автобуса.

– Вечеринка, – заметил я.

– Почему у них вечеринка? – капризно спросил брат Оливер. – Именно сегодня, как будто мало других ночей.

– Гм, сегодня канун Нового года, брат, – сказал я.

– Ах да.

Брат Перегрин, пройдя в переднюю часть автобуса, сказал:

– Звуки аккордеона – одна из тех вещей, что когда-то вынудили меня уйти от мира.

– Ты не знаешь, что это за мелодия? – спросил я его.

– Боюсь, это «Дэнни-бой»,^[95]– ответил он, прежде чем отойти. – В ритме польки.

Шофер вклинился меж рядов припаркованных автомобилей, продвинулся, насколько смог, и остановил автобус, громко чихнув пневматическими тормозами. Выглянув из-за черной занавески, он оповестил:

– Прибыли, мистер Шумахер.

Мистер Шумахер – в скором будущем брат Гидеон – все еще сидел через проход от меня. Развернувшись ко мне, он спросил:

– Итак, что дальше?