Книга Хранители Братства, страница 39 – Дональд Уэстлейк

Брат Оливер был прав – ДИМП нужноостановить. Можно ли позволить «бабе»^[27]пробить эту стену, разбить это окно? Как можно допустить, чтобы бульдозер сокрушил, расколол и похоронил под собой доски этого пола?

А мебель? Она, естественно, принадлежала мне, но также она принадлежала этой комнате. Кровать с четырехдюймовым поролоновым матрасом (четыре доллара пятьдесят центов) – небольшая фанерная платформа на ножках из коротких брусьев два на четыре дюйма – я соорудил ее с помощью брата Джерома, а ее размеры были рассчитаны с учетом этой комнаты. Кровать стояла вдоль нужнойстены, в определенном положении относительно окна и двери.

А комод, стоящий под окном, в котором я хранил сменную одежду и личные вещи? Я сам сколотил его из досок от упаковочной тары, покрыв древесину олифой, и с тех пор натирал воском каждый раз, когда наводил в комнате порядок. Размеры комода также были рассчитаны исходя из размеров окна над ним и с учетом его второго предназначения – служить для сидения, если в комнате присутствовал кто-то еще (я в таком случае сидел на кровати).

Эти два предмета мебели дополняли комнату, поскольку были созданы для нее и приспособлены к ней, и полностью выполняли здесь свои задачи, но вынесите их отсюда, поставьте в какой-нибудь безликий куб с гладкими стенами – получите вместо комнаты лишь полупустое, бестолковое и неудобное помещение.

После возвращения из нашего путешествия в ДИМП, я довольно долго сидел на кровати, наблюдая за медленно меняющейся трапецией послеполуденного солнечного света на полу и размышляя о событиях своих недавних Странствий. Как же сложно устроен мир, стоит выйти за границы привычного и узнаваемого. В этом мире существуют – и существовали много лет, хотя я об этом не подозревал – и Эйлин Флэттери Боун, и Элрой Сноупс. Неужели, если бы я предпринимал Странствие каждый день, то каждый раз встречался бы с такими поразительно яркими личностями? Как мозг обычного человека мог выдержать такой напор впечатлений? Мне пришла в голову мысль, что мозг обычного человека, возможно, и не способен справиться с таким натиском, и что приход эры путешествий и открытий, якобы вызванный закатом феодализма, социальными изменениями и промышленной революцией, на самом деле следствие массового психоза – эта теория объясняла бо́льшую часть мировой истории за последние несколько веков.

Мои размышления прервал брат Квилан, наш здешний гей, который постучал в приоткрытую дверь и сказал:

– Прости, что прерываю твою медитацию, брат Бенедикт, но брат Оливер хочет видеть тебя в своем кабинете.

– Эм-м? О, спасибо, брат Квилан, благодарю тебя. – Я моргнул, кивнул и беспорядочно поерзал, возвращаясь к окружающей действительности.

Брат Квилан застенчиво улыбнулся мне и удалился по коридору. На какое же тяжкое существование он сам себя обрек, бедняга. Конечно, в стенах монастыря все мы соблюдали целибат, но остальные покинули арену искушений, в то время, как брат Квилан оказался в самом ее центре. Если девушка из рекламного ролика по телевизору – не говоря уж о Эйлин Боун во плоти – смогла пошатнуть плотину моей сексуальности, подумайте, через какие испытания приходилось проходить брату Квилану каждый день своей жизни. Его успех на этом поприще был постоянным примером для всех нас.