Книга Хранители Братства, страница 38 – Дональд Уэстлейк

– Теперь я предлагаю вам с братом Бенедиктом вернуться в монастырь, обсудить все между собой, может, проконсультироваться с юристом – это всегда хорошая идея. Брат Бенедикт, я в курсе, что вы дружите с мисс Хакстебл из «Таймс». Возможно, вам стоит поговорить с ней, пусть она познакомит вас с реальными фактами о недвижимости и объяснит, как обстоят дела.

– Она не одобряет то, что вы делаете, – сказал я. – Она уже писала об этом в газете.

– Брат Бенедикт, – сказал мистер Сноупс, – насколько мне известно, Ада Луиза Хакстебл никогдане одобряла ничегоиз того, чем занимается ДИМП. Все, что я хочу сказать – она знает реалии и поможет вам трезво оценить свои шансы.

– Она встанет на нашу сторону.

Мистер Сноупс снова пожал плечами.

– Хорошо. – Повернувшись к брату Оливеру он добавил: – Когда вы все как следует обдумаете – позвоните мне. Участок в Нью-Палтц не единственный вариант и, как я уже говорил, у нас впереди почти год. Времени достаточно.

– Я хотел бы поговорить с мистером Дворфманом, – заявил брат Оливер.

– Он не скажет вам ничего иного, брат Оливер.

– Я хочу поговорить с ним.

– Извините, но это невозможно.

– Если он жив и в своем уме, то нет ничего невозможного.

– Он в Риме, – сказал мистер Сноупс. – До конца недели.

– Тогда я хочу назначить встречу на понедельник.

– От этого не будет никакого толка, брат Оливер, поверьте моему слову.

– Я хочу встретиться с ним.

Мистер Сноупс в очередной раз пожал плечами, окончательно ставя крест на попытках с нами договориться, и на этот раз оценивая нашу «приятность» куда ниже.

– Я поговорю с мистером Дворфманом, когда он вернется, – сказал он, – и тогда перезвоню вам.

– Я не хочу больше разговаривать с вами, я хочу поговорить с Дворфманом.

– Именно по этому поводу я вам и позвоню – насчет встречи с мистером Дворфманом.

– Когда?

– Я свяжусь с вами не позднее, чем днем в понедельник.

– Хорошо. Пойдем, брат.

– Иду, – сказал я, бросил последний взгляд на макет с плитами и поспешил вслед за братом Оливером к двери. Которая открылась, едва мы приблизились, и вошла мисс Флинтер с тремя пластиковыми кофейными чашками на подносе.

– О, – произнесла она, видя, что мы уже уходим, и осталась стоять, держа поднос с чашками.

– Благое намерение – вот что главное, – заверил ее брат Оливер. Остановившись в дверном проеме, он оглянулся на Сноупса и спросил: – Так мистер Дворфман в Риме?

– Все верно.

– У вашей компании, часом, нет планов насчет собора святого Петра или Ватикана?

Сноупс рассмеялся, словно услышав дружескую шутку.

– Нет, брат Оливер. И насчет Колизея тоже.

– Ну, это понятно, – сказал брат Оливер. – Он уже в руинах.

Никогда еще моя маленькая комната не казалась мне такой уютной. Эти стены, многократно чиненые и заново отштукатуренные, собственноручно выкрашенные мной в белый цвет с помощью кисти; неровный пол из широких досок, которые я натирал воском до золотисто-медового оттенка; две грубые потолочные балки, оставляющие у меня в ладонях занозы каждый раз, когда я сметал с них паутину; массивная дубовая дверь с вычурными железными петлями и истертой от частого употребления железной задвижкой; небольшое оконце ромбовидной формы, глубоко утопленное во внешней стене и открывающее вид – нет, скорее проблеск – на внутренний двор внизу и другое крыло монастыря напротив, все эти знакомые вещи охватывали меня теплыми и мягкими объятиями. В этой комнате не было ни дюйма, которого я не очистил, не коснулся, не осмотрел, о котором не позаботился. Комната была моейв том смысле, в каком двойные плиты Дворфмана никогда не будут принадлежать Дворфману.