Книга Полезный третий лишний, страница 45 – Галина Владимировна Романова

— Да, Мария Сергеевна, — в третий раз поцеловал ей руку Худоногов. — Такую соседку иметь — подарок судьбы.

Она смущалась, благодарила. И на вопросы участия в судьбе соседа краснела и кратко отрицала:

— Да что вы! Где я, а где Александр Иванович… Как я могу лезть в его жизнь?

— И никакой внучки или племянницы нет в запасе, чтобы сосватать холостого соседа? — неуместно пошутил Худоногов.

И Говорова вдруг рассердилась. Буркнула что-то про то, что никогда не была сводницей. И ушла в дом ставить чайник.

— Она в курсе, кто я? — догадался Худоногов.

— Так, в общих чертах.

— Старая перечница, — прошептал Виталий с неприятным выражением лица. — Наверняка сплетница. Или о тебе слухи разносит. Или тебе их таскает. Из-за таких вот доброхотов судьбы рушатся…

Саша мог бы начать возражать. Привел бы в пример их общий любовный треугольник, случившийся без посторонней помощи. Но он снова промолчал.

Злорадствовал ли он в данный момент, наблюдая своего бывшего друга раздавленным? Вряд ли. И жалости особой не было, испарилась за полчаса. Человек получил по заслугам. Додумался, Сонин телефон прослушивать! Конечно, она ему этого не простит.

— Какие-то важные дела есть сейчас у тебя в производстве? — помолчав, вдруг спросил Худоногов.

— Да. Убийство девушки…

Новиков рассказал о страшной находке в подвале пожилой женщины.

— Кто-то из семьи, к гадалке не ходи, — равнодушно отреагировал бывший друг. — Тут и огород городить нечего. Или мать, или бабка.

— И бабка самой себе в подпол труп подложила, а потом попросила соседа его обнаружить? Ты чего, Виталик? Хватку теряешь за всеми своими любовными неудачами?

— Чего это у меня неудача-то? Все еще наладится. Думаю, Соня попсихует и вернется.

— А ты где ее вообще искал? Ты родителям ее звонил?

— Конечно! Первым делом!

— Что ответили?

— Ничего. — Он всплеснул руками. — Они хоть тебя и не любили и не общались практически с тобой, моего вероломства по отношению к тебе мне не простили. Отец Сони так и сказал, что не простит. А мать без конца повторяла, что «на чужом несчастье» и так далее… А ты разве не счастлив, Саня? У тебя вроде бы все сложилось, нет?

Рассказать ему, как страшно болела его душа, соревнуясь с телесной болью после ранения? А зачем? Это ничего не поменяет. Да Худоногов и не поймет. Он слыл махровым эгоистом и большой сволочью. Все вокруг удивлялись их дружбе и предрекали примерно то, что и случилось. Просто никто не ожидал, что это случится с женой. Ждали подставы по службе.

— У меня все нормально, Виталик. Ты вообще где остановился?

— Пока не думал об этом. Но скорее всего, поеду в гостиницу. С тобой под одной крышей не могу. Да и соседка твоя мне не нравится. Взглядом сверлит. Кстати, Саня, у вас тут до какого времени алкоголем торгуют? И где можно приобрести?

— Где угодно. Я не употребляю. Кстати… — Саша поднялся пойти проводить Худоногова до машины. Он рад был, что тот не останется. — Не смог найти в закрытом деле о самоубийстве моего предшественника анализов крови. Будто были, а потом пропали.

— Да? Странно. — И снова полное равнодушие в ответе.

— Более чем странно. Не помнишь, никакой информации не всплывало? Может, пьян был? Или болен чем-то неизлечимым?

Откровенничать с Худоноговым насчет подозрений в адрес Яковлева Саше не хотелось. Он и не стал.