Книга Завещание свергнутой королевы, страница 33 – Ольга Володарская

— Если вам, конечно, это интересно, — добавил он.

— Что с ним произошло?

— Сердце шалить начало с первого года отсидки. В итоге не выдержало. Эдуард Львович умер от обширного инфаркта в марте этого года.

«Значит, все же мучился», — не сказал, но подумал Яша.

А когда осознал, что Мазура больше нет, почувствовал себя полностью готовым к новой жизни.

Любимая дядина забегаловка совсем не изменилась. В ней стояли те же деревянные столы, на выкрашенных краской стенах висли те же репродукции картин Пиросмани, дверь в уборную закрывалась на тот же огромный ключ, а вместо меню к барной стойке был прикреплен лист, обернутый полиэтиленом. Кроме пива в забегаловке подавали хинкали, ребрышки, сосиски с горчицей и салат. Яша заказал себе все. Еще и от лаваша не отказался, хотя понимал, что все не съест.

Взяв в обе руки по кружке «живого» пива, он вышел на улицу. Там тоже имелись столики, но уже пластиковые, и они прятались под зонтами. Найдя свободный, Яша плюхнулся на стул и чуть не упал — тот оказался хлипким. Пришлось пересаживаться.

Первый глоток удовольствия не принес. Пиво показалось безвкусным. Живя в Вене, Яков приучился (но не пристрастился!) к местному янтарному лагеру, а он и насыщеннее, и крепче. Однако, отхлебнув еще раз, сменил гнев на милость. Легкое, мягкое, это пиво отлично пьется в жару, а в этот час солнце шпарило так, что многочисленные уличные псы валялись в тени, высунув языки.

Дядя называл его живительным эликсиром. Ругался на тех, кто обвинял его в алкоголизме. И, надо сказать, употребляя ежедневно и в больших количествах, он пережил многих. В том числе младшего брата. Яшин отец, следящий за здоровьем в своей Калифорнии, умер в шестьдесят, а батумский пивоман готовился к празднованию своего семидесятилетия, да за две недели до него утонул. А поскольку полез он в воду нетрезвым, можно сказать, что пиво его все же сгубило.

— Огоньку не найдется? — услышал Яша голос за спиной. Это к нему подошел кто-то из прохожих — столики стояли между шоссе и тротуаром на том месте, где во времена его детства находились автоматы с газировкой.

— Не курю, — бросил через плечо Яков.

Прохожего выручила официантка, что принесла салат и сосиски. Перед тем как поставить тарелки, она протерла стол. Сделала это тяп-ляп, оставив крошки. Яша не стал указывать на них, в этой пивнушке и небрежность уборки не раздражала. Перед тем как пойти в нее, он переоделся в шорты и майку, снял часы, оставил бумажник, а деньги сунул в карман. Аскеров превратился в обычного бюджетного туриста. Думал, что сойдет за местного, но за своего батумцы его почему-то не принимали.

Яша залпом допил первую кружку и придвинул к себе вторую.

— Как пивко? — снова обратился к нему прохожий. Судя по всему, прикурив, он не двинулся дальше, а подумал зайти в заведение.

— Свежее, — лаконично ответил он, но в этот раз обернулся к собеседнику, а то невежливо бросать слова из-за плеча.

— Отлично, — улыбнулся тот. Зубы вставные, плохого качества. Яша вспомнил, что такие называли металло-пластмассовыми и ставили давным-давно. — Сто лет пива не пил, а на вас глянул, и так захотелось…

Мужчина затушил сигарету и решительно направился к распахнутым дверям заведения. Яша проводил его внимательным взглядом. Кого-то этот дядька ему напоминал, но кого — он не мог понять. На вид лет семьдесят пять, но бодрый: ходит энергично, спину держит ровно. Лицо в глубоких морщинах, большой крючковатый нос, очень светлые глаза. Не грузин и не местный. Похож на туриста из российской провинции. Одет в футболку с надписью «Сочи-2014», на лысой голове бейсболка из той же олимпийской серии, на плече сумка из дерматина, но с логотипом люксового бренда, такие на набережной продают по десять долларов.