Книга Завещание свергнутой королевы, страница 53 – Ольга Володарская

— И что в этом плохого?

— Ничего. Но разве этого от ребенка ждут родители? Особенно от приемного? Я их подвела, Тоша. Поэтому люблю на расстоянии и очень надеюсь на то, что когда-нибудь родные смогут мною гордиться.

Он готов был спорить с ней, с пеной у рта доказывать Варину неправоту, убеждать в том, что она не может быть разочарованием лишь потому, что не достигла высот, а детей, хоть родных, хоть приемных, любят не за это, но… Она не пожелала его слушать! Ушла и от разговора, и от Антона, в доме которого он состоялся. А на следующий день прислала сообщение: «Если для тебя важна наша дружба, обещай НИКОГДА не возвращаться к вчерашней теме. Ни с кем не делиться моей (а теперь уже нашей) тайной не прошу, знаю, ты ее сохранишь!»

Он ответил ей одним словом: «Обещаю!» И больше они к той теме не возвращались, хотя Антона подмывало спросить у Вари, не пыталась ли она найти родную мать. Но он сдержал себя. Если Кузя захочет, она сама расскажет.

За этими мыслями он не заметил, как дошел до дома. Доставая ключи, оглядывался, высматривая квартирную хозяйку. Увидев ее на дорожке сквера, обрадовался. Значит, не придется вести светскую беседу в кухне, а можно в тишине приготовить себе яичницу. А лучше менемен. Когда ждал кофе в «Бахче Истанбул», видел его фото на витрине и облизывался.

В животе заурчало. Звук напомнил о том, что Антон сегодня еще нормально не ел. Горячий обед на съемках он пропустил, увлекшись разговором с дрессировщиком: на площадке были не только люди-актеры, но и собаки, а у Тоши десять лет жила лайка Зайка, милейшая, но бестолковая. Он считал ее необучаемой и хотел узнать у профессионала, так ли это. В итоге остался голодным, из-за чего теперь страдает.

Вбежав в квартиру, Антон заспешил в кухню. Кроссовки стянул на бегу, но тапочки надевать не стал. Живот уже не урчал, а рычал. Схватив с полки колбасу, он начал откусывать ее прямо от батона. При этом смотрел на коробку, оставленную хозяйкой на их полке. «Вам к чаю!» — написала на ней она.

— Милая старушка, — пробормотал Тоша, приоткрыв крышку и глянув на пирожные. Аппетитные и пахнут вкусно, но сладкого ему сейчас не хотелось. — Будто знает, что я намерен съехать, вот и подмасливает.

Чуть утолив голод, Антон взялся за приготовление яичницы с томатами. Назвать это блюдо менеменом у него язык не повернулся, потому что, насколько он помнил, в него еще болгарский перец добавлялся, специи, а в тот, что подавался в «Бахче Истанбул», еще и рассольный сыр.

Влив яичную массу на сковородку с томатами, Антон подошел к окну. Из кухонного вид был не очень, на дорогу, но, если высунуться и бросить взгляд влево, можно рассмотреть часть сквера. Тошу интересовала та, по которой фланировала Софья Петровна. Если она все еще на прогулке, он поест в кухне.

Ее он не увидел. Зато заметил на лавке, стоящей за пределами сквера, а точнее, на границе зеленых насаждений и уличного тротуара, дядьку. Он не обратил бы на него внимания, если бы не одно обстоятельство — тот был ему знаком.

— Борис Борисович? — удивился Антон. — Что вы тут забыли?

С этим дядькой он познакомился случайно. Стоял у витрины магазина «Подарки» и рассматривал настольные фонтаны. Проходя мимо, он зацепился глазом за один из них, вспомнил о Белле и решил прицениться. Вещицы оказались очень дорогими!