Книга Завещание свергнутой королевы, страница 79 – Ольга Володарская

— Тогда он был на себя похож?

— Говорю же вам, у него не лицо было, а месиво. И в голове кавардак.

— А в общих чертах? — не отставал Яков. — Рост, цвет волос, глаз?

— Красные они были из-за лопнувших сосудов. Голову отцу обрили, но плешь имелась. Рост вроде бы такой же, но он лежал или сидел. А выписывался без нас. Мама тогда обиделась. Она ухаживала за бывшим мужем, пока он был к постели прикован, мне кажется, даже готова была обратно его принять. Не только из жалости, еще и потому, что врачи пить ему категорически запретили после травмы головы и он клятвенно обещал больше в рот не брать.

— Вам не показалось поведение отца странным? После таких травм следует долгая реабилитация, и одному справляться тяжело.

— Мама так же подумала и к лечащему врачу побежала ругаться. А тот сказал, что за ним сестра приехала и он все документы, направления, рекомендации отдал ей.

— Но у вашего отца сестры не было? — догадался Яков.

— И мама решила, что это любовница.

— Больше вы с ним не общались?

— Я звонила, справлялась о здоровье, спрашивала, не надо ли чего. Он говорил, что идет на поправку, собирается в санаторий РЖД, куда ему выделили путевку. Закончил фразой: «Я тебе в следующий раз сам позвоню!» Но не сделал этого. Я сама с ним связалась через год. Срочно нужны были деньги в долг. Отец не отказал, но не сам их привез, а передал через знакомого.

— Вернули долг?

— Хотела, но он не взял. И это показалось мне странным.

— Почему?

— Папа славился своей жадностью. Даже друзьям давал в долг под проценты. Я поэтому у него попросила, знала, он тот еще ростовщик.

— Алкоголики обычно деньгами сорят.

— Он был крепким пьяницей, но не алкашом. Никогда не прогуливал работу, не валялся под заборами, не доводил себя до трясучки, да и бухал не на свои. Ему, как начальнику сортировочной станции, подносили постоянно дары в виде коньяка или виски.

Углубившись в воспоминания об отце, Юля вдруг почувствовала тоску по нему. А ведь не таким он был и плохим! Не мама, а он с ней уроки делал, на лыжах катался, брал с собой на турбазу. Руководящая должность его испортила. А больше те самые подношения. Во хмелю отец становился угрюмым, придирчивым, вредным. Он попрекал маму большими тратами, хотя она покупала только необходимое, дочь изводил нравоучениями, с соседями бранился из-за мелочей до тех пор, пока они перед ним не захлопывали двери…

— Юля, могу я оставить вам свой номер? — обратился к ней Яков. — На случай если отец свяжется с вами или вы найдете способ связаться с ним… — Он достал из портмоне визитку, черную, с золотым тиснением, и протянул ей. — Позвоните мне после этого.

— Хорошо. — Она убрала картонку в сумочку. Изучит ее позже. А сейчас нужно срочно возвращаться в офис, ей уже пришло сообщение от начальника с требованием явиться в его кабинет.

— Или просто позвоните! — выпалил он. — Если захотите поболтать или прогуляться. И можно не тянуть, а сделать это вечером.

— Гулять я не захочу точно, — ответила Юля. — У меня ноги уже гудят от каблуков. — С элегантным костюмом она не могла надеть привычные лоферы или кеды, пришлось засовывать ноги в тиски лодочек, и они тоже жали.

— Тогда поужинаем в ресторане? Я отправлю за вами такси.

Юлю так и подмывало ответить безоговорочным согласием, но она смогла себя сдержать.