Онлайн книга «Детектив к Рождеству»
|
— Нонна, почему ты ушла от больного? — услав Люсю, спросил Шумаков. — Ты ушла, и он помер, черт побери!.. — Димочка, он бы и так помер, — сказала Нонна жалобно. — Ну ты же знаешь! Он был совсем старенький, мы ему даже хотели в операции отказать, анестезиолог хотел, ты же помнишь! А его уговорили, и операцию ты сделал… как всегда… ну что ты, Шумаков? Ну это же правда! Она смотрела на него лукавыми глазами, вроде бы печалилась, а может и смеялась. У нее были лукавые глаза, светлые волосы, пышная грудь, на которой не сходилась ни одна роба, и прокуренный низкий голос. Еще у нее недавно завелся внук, и она его обожала. С Нонной он тоже работал целую вечность, как и с Люсей, и представить себе не мог, что она может… хладнокровно убить его больного. Впрочем, что мы знаем о наших ближних? — Кто капельницу ему менял? — Никто не менял, Дим. Ты назначил, я поставила, и все. Больше не подходил никто. — Глаза у нее перестали смеяться, стали сосредоточенными и, кажется, даже потемнели. Она умела так серьезнеть, глазами. — Как можно! — Откуда ты знаешь, что никто не менял, если тебя на месте не было? — Да кому в голову взбредет у твоего больного капельницу менять? Ты же сам назначил! Тому, кто собирался его убить, подумал Шумаков мрачно. Тому, кто его убил. Он не мог признаться Нонне в том, что безобидный препарат, который он назначил, он сам и нашел в мусорном ведерке в ординаторской. — Я подарки получала, — сказала сестра осторожно. — Я каждый год получаю, ты же знаешь. Я и в этот раз получила. Себе взяла и Машке дала, она конфеты шоколадные обожает. Сейчас на диете, а потом, сказала, съест. На праздник. Глебовой Шурке отдала… — А где ты ее видела? — Шурку-то? Она заезжала. А что? — Ты ей только подарок отдала? Нонна пожала плечами. Роба на груди поднялась и пошла складками. — Я подарок, а Глеб пакет отдал какой-то. Сказал, чтобы не смотрела, там подарки. А что такое, Дмитрий? Значит, Глеб все-таки покупал подарок. Все-таки покупал. Все в порядке. Он покупал Шурке подарок. Он так и сказал с самого начала, хотя не знал, в чем Шумаков его… подозревал. — Нонна, а еще? — проскулил он жалобно. — Еще что-нибудь ты видела или… слышала? Что-нибудь странное или… подозрительное, а? — Дмитрий, что случилось? Он промолчал. — Не знаю, — она пожала плечами. — Понятия не имею. И не пойму, чего ты хочешь-то от меня? Про то, что в капельнице поменяли пакет, Шумаков не мог Нонне сказать. И еще ему очень было жаль телевизионную «звезду» Катю Рождествину, которая жила с дедом и, кажется, очень его любила. При мысли о Кате он моментально вспомнил ее «урода» в кашемировом пальто и окончательно из-за этого расстроился. Почему самые лучшие, самые красивые и самые нежные женщины всегда достаются уродам в кашемировых пальто? Оставив недоумевающую Нонну в коридоре, он вернулся в ординаторскую, согнал Лебедева с кресла и открыл в компьютере данные на поступившего две недели назад Петра Елизаровича Рождествина. Ему нужен был телефон. Телефон он нашел. Он работал у Склифосовского и никогда не позволял себе дамских штучек вроде нервности излишней или институтской робости, поэтому он позвонил. Оскорбленный Лебедев выключил телевизор, повернулся спиной, сложил на груди руки по-наполеоновски и уставился в метель. В ухо Шумакову ввинчивались длинные гудки. |