Книга Аркан смерти, страница 60 – Юрий Усачёв

Психиатр ушёл, а я не стал терять времени. Расцарапать вену на руке пишущей ручкой – занятие довольно-таки тяжёлое. Я сжал в правом кулаке своё оружие и приготовил левое запястье, развернув его к себе. Мышцы рук начали предательски дрожать. Лицо вспыхнуло жаром, а ноги похолодели. Инстинкт самосохранения взорвал нутро и стал распылять страх по подкожной поверхности. Что даст мой уход? Перед глазами поплыл фильм.

Будто у меня всё получилось. Паника в больнице, волокита с документами, похороны, скорее всего, кремация. Пара-тройка людей на погребении и тишина. У жизни должен быть смысл, но и у смерти тоже. Фильм смыли солёные слёзы.

Я бросил ручку на пол и повернулся на левый бок, изображая, что уснул. Дверь в палату открылась. Пауза. Это явно вернулся психиатр. Он пытался изобразить бездействие, но шорохи, скрип ботинок и щёлканье суставов выдавало движение. Необыкновенный шанс исправить ситуацию. Опасный предмет остался в поле зрения пациента по его оплошности, хорошо, что ничего не случилось и ручка как будто просто выпала из его кармана. Всё хорошо. Исправим это.

Когда я повернулся к двери, она была открыта. Ни врача, ни ручки уже не было. Если бы я довёл дело до конца, психиатра ждал бы не один приговор. Да, доктор, это останется нашей тайной навсегда. Ни я, ни вы ничего не сделали.

Так что никакой прививки от страха я не получил. Сейчас мне вообще непозволительно умирать, ведь я подошёл к самой границе страны вопросов. Пять человек в чёрных мантиях с капюшонами, скрывающими лица, вышли ко мне из-под граффити Клуба 27, и у них явно были ответы. Они стояли клином, как единая стая.

Крайний слева человек, самый крупный, снял капюшон и направился ко мне стремительными шагами монстра, перекрывая остальных широкими плечами. Раскуроченная челюсть изобразила подобие улыбки, лысая голова сверкала, отражая свет ламп-черепов. Я попятился, а он остановился прямо передо мной.

– Рюдгер, не спеши! Лиам сам пришёл и никуда не денется! – раздался женский голос.

Теперь мы знаем, что наш таинственный преследователь в тёмно-коричневом плаще – это некий Рюдгер. Когда у существа есть название, оно уже не такое страшное, уходит таинственность. «Нет ничего страшнее закрытой двери», – говорил Альфред Хичкок. Моя дверь ответов уже начала отворяться.

Рюдгер отошёл влево, открыв мне вид на остальных и сложив руки на уровне паха наподобие футболистов перед пенальти. Капюшон сняла фигура по центру. Амалия. Женщина, которую я искренне намеревался спасти.

– Сколько же с тобой мороки, Лиам! А ведь казался таким угнетённым. Я думала, всё это давно закончится. Но нет! Ты живучий, как таракан в засранной квартире! – сказала Амалия, подходя к столу в форме пластинки.

Она облокотилась ладонями о столешницу, как хозяйка вселенной.

Злость разрасталась во мне приближающимся цунами. Нельзя было поддаваться, только трезвость ума. Эта сволочь уничтожила Герора. Она была главной частью его жизни, и вот в нескольких метрах от меня стоит и улыбается торжественным оскалом. Я обязан сохранить себя в этой реальности! Привычный метод – сделать коже больно. Невидимым движением я растирал правую щиколотку о раскладной нож в ботинке. Лезвие спрятано, но пластиковая основа с рисунком в виде зелёных кельтских узлов давала достаточно неприятные ощущения.