Книга Другая жизнь Адама, страница 83 – Юрий Усачёв

– Да. Тот утопленник. Самое отвратительное, что мы смотрели вместе с Ив. Ее голова лежала на моих коленях, а я все понимал и не знал, что делать. Она даже напела кусочек из песни Милен о душе́ в воде. Все сошлось.

Мы пробыли в молчаливой задумчивости пару минут, и Андре поднялся из-за стола:

– Пойдемте!

– Куда? – удивился я.

– Нам нужно переодеться для вечернего концерта в «Красной крови». Подберем что-нибудь по дресс-коду, иначе не пустят. Потом дождемся последней песни и попробуем догадаться о следующих убийственных действиях Ив.

План был верный. Другого нет. И мы ему последовали.

Вскоре и я, и Андре в вечерних костюмах сидели за разными столиками в ресторане в ожидании концерта, как и другие мужчины. Женщин здесь не было.

Без какого-либо предупреждения вышли двое музыкантов – гитарист и пианист. Они заиграли меланхоличную мелодию, упиваясь каждым звуком. Я не сразу узнал песню, потому что вступление превратилось в отдельное произведение с новыми для меня темами.

– Я видела твои похороны во время битвы. Ты хочешь быть жидкой полупрозрачной марионеткой^[25], – раздался голос Ив.

Она выходила на мини-сцену из-за барной стойки в сверкающем стразами полупрозрачном платье, запевая первый куплет. Волосы были зализаны назад. В руках микрофон белого цвета. Перед мужчинами появилась богиня, которая собирается снова убить.

Семь песен прозвучали как одно мгновение. Мужчины встречали овациями каждый припев в исполнении Ив. Она купалась во внимании и блистала как звезда посреди тестостеронового океана. Началась последняя песня, и я замер.

Пианист взял несколько аккордов. Медленных, с долгими паузами. Потом вышел на пассаж, а на сильную долю вступила гитара.

– Кто не испытал огромной боли, будет иметь только представление о времени. Медленная игла, идет ли снег или дождь, вездесущая, подчеркивает твое отсутствие повсюду^[26], – пела Ив.

Строчки этой песни я знал. Одна из моих любимых, потому что там очень красивая оркестровка. Сейчас песня исполнялась более камерно, но это неважно. В тексте намек на следующее убийство, потому что она будет последней в этот вечер.

Думай, Адам! Огромная боль – значит, смерть будет жестокой. Ничего конкретного. А вот медленная игла – это уже поконкретнее. Передозировка? Где только Ив могла достать наркотик? Хотя с ее коммуникабельностью и настойчивостью рядом с этими богатыми мужчинами такое наверняка реально. Снег или дождь намекают на изменчивость ощущений. Действительно, похоже на наркотик, если верить всему, что я об этом читал. За затылком пульсировало сомнение, которое ломило череп. Все должно быть сложнее.

Мысли прервали овации. Песня закончилась, и мужчины повскакивали со своих мест. Одни бежали целовать руку Ив, другие шли к барной стойке, кто-то отправился в туалет, а некоторые стали собираться в маленькие компании и обсуждать выступление. В суете артисты исчезли со сцены, но я не понял куда. Где их гримерки, я не знал. Нужно срочно обсудить все с Андре, ведь времени у нас мало – вдруг Ив уже с жертвой.

Я посмотрел на столик Андре, но там было пусто. Я стал искать в зале ведущего новостей. Бесполезно. Он исчез. Надеюсь, не он следующая жертва Ив.

За кого я беспокоился больше? За Андре или за Ив, которая может в очередной раз убить? По моему затылку катятся капли пота, размачивающие воротник рубашки, пока я соображаю, что делать. Весь этот помпезный дресс-код в антураже красных бархатных штор и золотых приборов на хрустящих шелковых скатертях белого цвета сводил меня с ума. Галстук ошейником сдавливал шею, а приталенный пиджак зажимал ребра. Схватившись за солнечное сплетение, я попытался успокоиться. Меня охватывала паника.