Книга Другая жизнь Адама, страница 85 – Юрий Усачёв

Коридор вел меня дальше и в итоге оборвался лестницей. Я спустился в подвальное помещение, заваленное хламом. Здесь было еще несколько дверей, одна из которых приоткрыта. Там слышалось движение.

Мы встретились взглядами, когда я вошел и застыл на месте. Само спокойствие поселилось на лице Ив, пока она укладывала шприц в маленькую сумочку через плечо. Все то же концертное платье и тот же блистательный вид. Она была королевой, придавившей каблуком труп молодого человека.

– Именно так этот день и должен был закончиться, – сказала Ив.

Я посмотрел на остывающее тело Андре. Он лежал, скрючившись, хотя руки и ноги были привязаны к опрокинутому стулу.

– Последние рези боли вывели его в такую агонию, что он упал. Я прилепила его крепко, но в парнишке скрывалась бо́льшая сила, чем он сам представлял. С другой стороны – мне не понять, что испытывает человек, которому вкололи пятнадцать миллилитров воздуха.

Я сощурил глаза от начавшейся в них рези и прошептал:

– Эмболия…

– Что, прости?

– Воздушная эмболия. То, что ты ему устроила. Ив, я не верю, что это происходит по-настоящему.

Она убрала ногу с тела Андре и, скрестив руки на груди, облокотилась о стену:

– Ох, Адам. В нашей паре решительностью обладаю только я. Ты вроде у нас сверхчеловек! Подробностей не знаю, но тебя же вырастили с особой ДНК.

Я остолбенел и резко выдохнул:

– Что? Так ты все помнишь?

– Теперь да. Наверное, контроллер ослабил внушение, потому что близится конец. Я вспомнила о своем назначении. Лео ничего не скрывал от меня. Он рассказал истинные мотивы людей идиозиса, которые резали и кромсали меня ради экспериментов. Удобно оправдавшись моим якобы нежизнеспособным телом, те твари просто занялись поножовщиной, чтобы удовлетворить свои научные интересы. А вот твой отец открыл мне глаза и показал истину, продемонстрировал, какая я настоящая, открыл всю боль, скопившуюся внутри клеток моего тела, дал мне освободиться. Это тоже научный эксперимент, но добровольный и открытый. Сублимация всего, что я пережила, – теперь смотреться в зеркало можно без самоунижения.

Лучше бы Ив была в трансе. Лучше бы виноватым был отец. Лучше бы змеи закусали меня до смерти, лишь бы правда оказалась не такой. Она понимает, что творит, и даже оправдывает это.

– Я не верю, что это ты.

– Почему же? Адам, во мне много разных версий, как и в тебе, и в любом другом человеке. Сейчас надвигается ночь, но рассвет будет прекрасным, а мы в его лучах окажемся абсолютно чистыми и невинными.

– Ты серьезно?

Мои ноги немного подкашивались. Любовь к Ив раздиралась в клочья волками правды. Она – чудовище, а мне от этого больно.

– Наивность заполняет тебя до краев. Адам, тебя сожрет эта жизнь. Если меня не будет с тобой, быстро найдется уничтожитель. Так нельзя!

– Не переводи на меня! Речь о другом. Ты же уподобилась своим мучителям. Обвиняешь их? Хорошо. Они выродки, которых нужно заставить ответить, но ты теперь как они. Убиваешь невинных мужчин, оправдывая извращенные теории моего отца. Нужно было стать убийцей, чтобы отомстить людям идиозиса?

Ив медленно села на пол и сняла туфли. Бросила их к трупу Андре и посмотрела на меня с прищуром:

– Ты неспособен понять. Мальчик появился на свет и стал поглощать всю информацию об этом мире, словно голодный компьютер, воплощенный в виде человека. Не прожив детства, не пройдя все стадии осознания себя, твоя голова просто стала взрослой. Разве я могу тебя винить? Тебя таким сотворили. Может, ты и прочел миллион книг о взрослении человека, но не прожил его. А там много чего должно случиться. Огромные грабли бьют тебя по носу и учат быть сильным. Приходят разные люди и пытаются сотворить с тобой нечто. Одним нужно от тебя восхищение, другим поддержка. Одни приходят, чтобы погладить, другие – чтобы ущипнуть. Знаешь, кто первым занимает очередь? Родители. Те, кто сотворил нас и заставил жить. Понимаешь, к чему я веду?