Онлайн книга «Домовёнок Кузя»
|
– Тогда рассказывай! – Ладно, слушай. И рассказал Кузя Наташе всё-всё, как было на самом деле. То есть в сказке, но это одно и то же. И про Бабу Ягу вероломную, и про волшебный сундук, который ей жить спокойно в чаще не даёт. И как она тридцать лет его искала да Кузьму на крюке пытала, паутиной шёлковой заматывала да над котлом подвешивала для устрашения, грымза лесная нехорошая. И она бы, может, тот сундук и нашла, кабы был он у Кузьмы в распоряжении. А сундук-то волшебный у Наташиного батюшки спрятан! То-то и оно. – Нет у нас ничего волшебного, – мотнула головой Наташа. – И быть не может. Папа давно в чудеса не верит, он сам говорил. А мама – тем более. – То-то он его с чердака забрал да в коробе схоронил! – Это папин сундучок, что ли? Так давай я его заберу? – Мели, Емеля, твоя неделя! – Чего? – Заливаешь. Брешешь. Врёшь, одним словом. Вот это уже было совсем обидно и несправедливо. И Наташа вышла из столовой. Пусть Кузя там один сидит, раз он считает, что Наташа брехунья. Заливака. Мельница. Нет, не мельница, наверное. Врунья, одним словом. Она в жизни никого не обманывала. И не придумывала. Мама Наташей гордится. Наташа даже математику не списывает. Не знает – так контрольную и сдаёт: подписанный листочек. Ей классная за честность не раз оценки завышала.И на физкультуре тоже. Все девчонки за родителей записки написали, чтобы урок прогулять. А Наташа тоже прогуляла, но честно. И потом дома сразу призналась. А папа всё равно так расстроился, что Наташа больше вообще никогда не прогуливала. И на собраниях Наташу всегда хвалили. Говорили, что сказочная девочка. Очень честная. И это последним домовым нужно быть, чтобы в обмане её подозревать. Вот сейчас мама с сумками по коридору в столовую пошла – хоть у неё спросите, какая Наташа честная. Ох уж этот Кузька! – Кузька! – Наташа схватила сундучок, вскочила и побежала в столовую. Но Кузьки на столе уже не было. На столе валялись покусанные пирожные, а за столом, подперев подбородок руками, сидела мама: – Ты же мне обещала, Наташа! Мама взяла мокрое полотенце и понесла в ванную. – Прости, мамочка. Сейчас уберу. Наташа схватила тарелку с недоеденными пирожными, открыла холодильник и с облегчением выдохнула. На полке сидел Кузьма и жевал сосиску. – Хорошо я схоронился, – похвалил он сам себя. – Уютно здесь. Не жарко. И кормят сносно. Наташа вытащила домового из холодильника, хоть тот и считал, что укромнее места в доме не найти и хорониться там – одно удовольствие. Не успела она подумать, что хорошо бы его и правда куда-нибудь спрятать, как Кузьма тут же спрятался сам. Пришлось снова искать его по всем ящикам и аукать. – Да ау-ау, – выглянул домовой из духовки – весь чумазый, будто и не парился никогда в Наташиной мойке. – Тут буду жить. И не упрашивай, не вылезу. – А так? – Наташа вытащила из-за спины золотой сундучок, покрутила им перед Кузиным курносым носом и спрятала снова. – Тоже не вылезешь? Ну ладно. – Погоди, красна девица! Стой, кому говорю! – Кузя семенил за Наташей, стуча лапоточками. – Смотри, я уже слушаюсь! Да посмотри ты! Обернись! Замри немедля! Красавица ты моя, Наташенька! Я больше не буду! Никогдашеньки! Печью клянусь вашей закопчённой! Да чтоб я в мойке утоп, если хоть раз тебя не послушаюсь! Не видать мне магазинных корзиночек, если вру, волшебница ты моя! Да я даже не начинал озорничать-то, окстись! Ты что, домовых не знаешь? |