Книга Домовёнок Кузя, страница 40 – Ира Данилова

Друзья подошли к старинному зеркалу.

– Ну что, пора домой? – подмигнул дочке Андрей.

Наташа обернулась к Кузе. Тот переминался с лапоточка на лапоток, задумчиво рассматривая мох.

Наташа подошла к нему, присела на корточки, заглянула в круглые глаза:

– Кузенька, что такое?

– Вы идите. Я, наверное, тут останусь.

– Почему?! – ахнула Наташа и уселась на колени перед домовёнком.

– Так дома-то у меня теперь нет. А Яга... Добрая она.

– Теперь-то да, – ухмыльнулся Нафаня.

– Да, – вздохнул Кузя. – И пирожки у неё вкусные, и ватрушки тоже. Почти как корзиночки – те, что магазинный печёт. Буду с ней жить. Андрюша, ты же сам говорил: каждый должен жить в своём мире и в своём доме. А мой дом, получается, здесь.

– Никуда я без тебя не пойду! – всхлипнула Наташа, схватила Кузю и прижала к себе крепко-крепко.

– Дочка, не плачь, пожалуйста, – Андрей погладил её по светлым волосам. – Да, Кузьма. Ты ж меня спас. Ты же нас всех спас. Столько лет мы с тобой не виделись, домовёнок ты мой. Я тебе столько всего расскажу! Я же вспомнил. Всё вспомнил. Думаешь, я твой дом продам? Это же наш дом. Не буду я его продавать.

– Ты же сам говорил, что он разваливается весь, – тряхнул соломенными волосами домовёнок.

– С таким домовым не развалится! Тысячу лет в нём будем жить. И Наташины дети потом жить будут. И внуки. И правнуки. Ты за хозяйством проследишь или как? Могу я на тебя рассчитывать?

– Кузьма, – Нафаня воткнул палку в мох, сложил на груди руки и грозно сдвинул мохнатые брови. – Вот ты такой грамотный домовой, а главного не понимаешь. Али прикидываешься? Сам говорил, что дом – не стены. Дом – это люди. Родные, близкие. Тебе что, людей мало, которые без тебя пропадут? Тебе Яга важнее? – Нафаня кивнул на Наташу с Андрюшей. С Кузькиным Андрюшенькой. И дочкой его – умницей, каких домовые не видывали, и красавицей. Только уж больно заплаканной.

– Правда, что ли? – буркнул Кузя.

– Да правда! Правда! – закричали ему все хором.

Да и как он мог подумать, что это неправда? А ведь они без него пропадут! Взвоют, словно выпь на болоте. А может, это не выпь там надрывается? Но орёт кто-то очень противно там, вдалеке, – какие-то лиходеи.

– Кто там всё время кричит? – поёжилась Наташа.

– Всякая нечистьпо лесу бродит, – Нафаня потянул её за руку. – Идём скорее!

Зеркало чуть порябило и пошипело, словно сломанный телевизор, а потом потухло. Наташа с папой замотали его скотчем, который Кузя быстренько отыскал на чердаке старого дома, а сверху накинули старый ватник и прижали почерневшими досками – чтобы наверняка. Поэтому капитан с инспектором Орловым, ободранные и грязные, не заметили волшебный портал, хотя трижды мимо него прошли туда и сюда, потом долго ходили вокруг, потом орали в лесные сумерки: «Помогите!» – так, что зеркало чуть не треснуло.

Потом капитан пару раз треснул инспектора Орлова, который сказал, что он Дятлов. Тогда капитан принялся стучать головой о старое дерево, и вся лесная нечисть решила, что Дятловы они оба.

Потом они забрались на дерево, чтобы их не достал медведь. А медведь вылез из берлоги и сказал им человеческим голосом, что они уже всех достали в волшебном дремучем лесу и нельзя ли потише, а то он неплохо лазает по деревьям.

Всё-таки хорошо, что в сказках так много медведей. Они там следят за порядком, и их все слушаются – примерно как Наташа папу и маму.