Книга Без мозгов, страница 46 – Оксана Иванова-Неверова

Дёмина удивлённо округлила рот, но объясняться мне было некогда. Я просочился вдоль стены и выскочил на улицу. Как раз вовремя, чтобы заметить Рину, сворачивающую за угол. Она бережно несла в сумке спортивный кубок за победу нашей школы в чемпионате по футболу. Симпатичный кубок в виде цилиндра с мячом в верхней части. На ощупь победный трофей отлично сходил за банку. Ту самую банку с мозгами, которую я подменил во время суматохи и теперь тоже очень бережно нёс в мешке для обуви.

Я собирался шантажировать Рину. Мне больше нечего было терять. Я вообще решил уйти из гимназии обратно в старую школу, если переживу сегодняшний день и сохраню свободу воли. Не надо мне никаких углублённых знаний, печали от них много. Пусть гимназисты и дальше побеждают в свои баскетболы, назначают свидания, рисуют плакаты с сердечками, тусуются в биологических кружках… А мне не надо этого ничего. Я только выслежу Рину и скажу, что разобью последнюю банку, если их паучье гнездо не оставит Дёмину в покое.

Я расколю банку, и случится одно из двух. Либо Рину скрючит, если банка её. Либо вырубят меня, если банка ничья. Тогда она станет моей, и буду я носить мозги в рюкзачке и называть Коня братишкой.

Так или иначе, Дёмина останется цела и распрекрасно сможет дальше махать Брынцалову. А я… Я даже не скажу, кто подарил ей эту возможность. Я уйду в туман хлебать воду, пока не лопну. Или, разобравшись с этими извилинами в формалине, буду тихо доучиваться в старой школе. Изредка проходить мимо гимназии, чтобы издалека убедиться, что где-то, чисто теоретически, ещё существуют простые человеческие радости…

От мыслей о том, как благородно я буду всего лишаться, меня оторвала электронная мелодия. Рине кто-то звонил.

До этого момента она шла неуверенно, словно сомневалась в направлении. Или очень устала. Я ещё в спортзале заметил, что она подвисает, как богомол. И фиолетовый отлив её радужки выглядел неуместно и болезненно. На месте школьной медсестры я бы Рину не отпустил. Тем более, что от неё за версту разило сердечными каплями. Не знай я, что Рина плетёт в школе формалиновые сети, ужасно расстроился бы. А сейчас её недомогание было мне на руку. Оно означало какой-то сбой в системе порабощения. Главарь мозговой банды тоже страдала. В её подчинении остался только Миха, и у меня затеплилась надежда, что они в конце концов израсходуют свой заряд и как-то самонейтрализуются.

Завтра воскресенье, формалиновый штаб находится в школе, заполучить новых доноров вне учебного процесса практически нереально. А им нужна новая кровь, иначе Рина не притащилась бы в таком состоянии на соревнования. Я же вижу, они чахнут со временем. И если учесть, что в понедельник все мозгоносцы были бодры, а к среде жизнь дала трещину, то счет шёл буквально на часы. Если я выставлю свои требования сегодня, Рине придётся со мной считаться.

Надо обязательно спросить у неё, где Конь. Миха никогда не был мне другом, и его судьба не представляла особого интереса, но я совершенно точно не хотел, чтобы Староконь загнулся где-нибудь в подворотне. Из того, что я успел понять, Миха знал способ освобождения. Возможно, он просто не мог применить его к себе, так же, как Рубанова не в состоянии была связать двух слов на запрещённую тему. Конь вообще держался молодцом. Лидочка с Юриком потеряли здоровый вид почти сразу, а Миха ничего, ещё и за Рубановой приглядывал. Я хотел верить, что успею ему помочь, – другие же как-то выпутались.