Книга Осторожно, котик!, страница 24 – Оксана Иванова-Неверова

– Я всё рассчитал. Если лес Бескрайний, то край искать бесполезно. И бежать мне некуда. Но сердцевина-то у него есть! А там – вековой дуб. На нём сидит птица Гагана, которая меня принесла. Я пойду к ней и скажу, что она ошиблась. Никакого от меня баланса, а сплошной ужас-ужас для всех. Тогда она перенесёт меня в правильное место.

– Или не перенесёт, – Овца уставилась на Авося.

– Об этом я тоже подумал, – котёнок поджал хвост. – Это плохой вариант, но… тогда я поселюсь возле дуба и буду ждать Волколака там. Я не хочу всю жизнь бегать по лесу, и бояться, и быть угрозой, и заводить друзей, и сразу же их терять…

Котёнок отвернулся и крепко зажмурился. Потом собрался с духом и попросил:

– Прикрой меня.

Заблудшая Овца уставилась котёнку в переносицу. Авось отступил, взгляд Овцы сфокусировался. Теперь они смотрели друг на друга, и котёнок во что бы то ни стало хотел её убедить.

– Просто так они меня не отпустят, понимаешь? У них уже целый план по спасению. А это неправильно, когда из-за одного испорченного кота полягут пушные звери, водостойкие лешие и бесы рогатые. Я сам полягу! – Котёнок тряхнул головой и шлёпнул себя по уху: – То есть сам себя спасу. Если получится.

– Лабиринт судьбы… – проговорила Овца, – может всё изменить.

Она поглядела на ошарашенного котёнка и повращала ушами:

– Объясняю для тюпи-тюпи. Если это место с дубом и есть заповедное сердце леса, то путь к нему лежит через лабиринт. Горе и беду можно оставить в лабиринте и выбраться себе целеньким котёночком без волколаков на хвосте.

– Ты меня очень порадовала, Овечка! – воскликнул котёнок.

– Я не сказала, что оттуда легко выбраться. Особенно целеньким.

– Да-да, – Авось понимающе закивал, – это я уже понял про жизнь: она то легка, то тяжела. Так ты меня прикроешь?

– А когда ты выступаешь? – спросила Овца.

– Наверное… уже, – сказал котёнок, и глаза его расширились от страха. – Кажется, уже выступаю. Пока все ужинают. А то потом они меня хватятся. Анчутка ночевать придёт, Гордей – дежурить, батя будет в хатке ворочаться… – Авось вздохнул. – Ты пой погромче, как будто для меня, пока я из рощи выбираюсь. А потом вовсе не пой, затаись от Волколака. И лучше бы ты тиной обмазалась, как в прошлый раз. Зелёная и в соплях ты выглядишь явно несъедобной.

Овца нашла разумным и это. Она брякнулась на спину, закатилась в камыши и шумно заелозила в прибрежном иле.

– Ну… я пошёл, – прошептал котёнок.

Он навострил уши, напружинил лапы, проверяя мягкость шага, и… неслышно побежал в лесную чащу.

Овца высунула голову из зарослей камыша, на правом ухе у неё висела кувшинка.

– Жизнь… – пробормотала она, – то легка, то тяжела.

А потом возвела глаза к небесам и заголосила:

Овца вдруг захлопнула рот, словно поймала муху.

– Я сознаю, – сказала она сама себе, – что мне очень и очень грустно. И этому… можно помочь!

Овца встряхнулась и бросилась в лес. В обратную сторону от той, куда убежал Авось.

Авось, подстёгиваемый овечьими воплями, резво бежал прочь от реки, от веселья водолеших, от проказ Анчутки, от доброго ворчания бобра… Он бежал, пока хватало духу, потому что боялся, что не сможет убежать. Когда лапы стали запинаться о корни, а язык вывалился, как у собаки, Авось разрешил себе остановиться. Тяжело дыша, котёнок забился под корягу и вытянулся в прохладе укрытия. И тут он услышал Волколака.