Книга Осторожно, котик!, страница 33 – Оксана Иванова-Неверова

– Я предупреждала, – заметила Гагана. – Но ты всё равно полегче. Все целы и где-то даже улучшены. Кстати, напоминаю: у кота перо.

– А… наш котик, он что, опасный? – неуверенно спросил Анчутка.

– А что, нет?! – зыркнула в ответ Гагана. – По-твоему, усыпляющие коты на дороге валяются?!

Евсей и Гордей прыснули. Авось тоже захихикал.

– Да я ведь, тётя милая птичка, именно что и валялся всё время, как усыпление включал.

– Дефекты котов неисповедимы, – задумчиво сказала Гагана, – но… всё должно постепенно наладиться. Ведь ты пил моё молоко. – Тут взгляд её остановился на Анчутке: – А тебе, бестолковый, я вот что скажу.

Анчутка пригнул голову, уши его поникли. Проказ на его веку было не сосчитать, и Гагана наверняка что-нибудь прознала.

– Толковый ты бес, – повторила Гагана, – должен сообразить. Один мой малознакомый Болотник перебрался с товарищами в низину. Потому что одно хорошо знакомое тебе болото подсохло. И бар пустует. И повара нет.

Анчутка аж взвизгнул.

– Пойдёмте все скорее домой, – жалостливо попросил он. – Мне очень домой надо…

– И то верно, – сказал Евсей. – Есть охота чудовищно.

Гагана стукнула клювом по стволу. Потайная дверка снова открылась, выглянул дубовичок.

– Надо бы накормить героя, – сказала ему Гагана. – Тем более что домой он поедет долгой дорогой.

Дубовичок скрылся на мгновение и тут же вынес на поляну корзинку, из которой начал доставать съестные припасы. Так из маленькой корзинки появились: кувшин с прохладным молоком, каравай с хрустящей корочкой, маслёнка со сливочным маслом, чугунок с варёной картошкой, миска с солёными груздями, надёжно прикрытые крышкой тушёные водоросли с гнилушками в горшочке, тонко наструганные полоски коры и свежие веточки осины на подносе.

Уплетая пятый кусок каравая с маслом и сыром, Евсей наконец осмыслил слова Гаганы.

– А почему долгой дорогой? – выпалил он. – Я тут прикинул, вниз по реке мы легко доберёмся. Может, на изгибах немного потеряем, зато течением несёт. Пару брёвен свяжем, чтобы на них отдыхать.

– Это всё хорошо, – кивнула Гагана, – только тебе не по реке. Вот наливное яблочко, пойдёшь дремучим лесом, Бабе-яге занесёшь. Старое, что по золотому блюдечку каталось, бабка сослепу понадкусывала, а других яблок не уродилось у неё в этом году. Вчера к ней племянница приехала, а диковина не работает. Так что послужи. Агата тебя отвезёт. Не побрезгуешь, Агата?

Волчица повернулась к Евсею. Водолеший затаил дыхание. Неужели позволит? Чтобы волк, да на своей спине ехать разрешил…

– Бери яблоко, – сказала Агата.

– Йо-хо! – возликовал Евсей и потянул волчицу за заднюю лапу: – Дай посмотрю, как подушечки. Будем проверять, чтобы не поранились. А то ты волком давно не была, лапы ведь отвыкли от беговой нагрузки. У-у-у! – Евсей не сдержался, обхватил Агату за морду и прижался лбом между волчьих ушей: – Волченька!

– Вот хорошо-то, вот славно, и поезжайте, – зашептал Анчутка.

Агата ему в целом нравилась, но зу-убы…

Гордей обнялся с братом, хлопнул его по спине и скомандовал:

– Присядем на дорожку.

Авось потихоньку подошёл к бобру и протянул ему крепкое, крупное перо Гаганы.

– Держи, – сказал он, – милой птички пёрышко.

Остап Пармёныч почесал пером за ухом, хмыкнул, оторвал от письма чистый кусок бумаги и отошёл к ручью.

Когда Евсей на сером волке скрылся за деревьями, а остальные отплыли на плоту – кто подталкивая, кто держась, а кто сидя сверху, – Гагана вздохнула.