Книга Два спутника планеты Ксюша, страница 26 – Татьяна Раевская

– Илья! – вдруг раздался голос сзади. Мы остановились прямо посредине школьного двора. Я обернулся.

На крыльце стояла Алиска и махала мне рукой. Что это она? Мы с Никитой переглянулись, и я вернулся к крыльцу.

Она протянула мне ручку.

– Вот, спасибо!

– Ааа, я и забыл. – Я сунул ее в карман и хотел было попрощаться, но Алиска вдруг взяла меня под руку.

– Проводишь меня домой?

Это было так неожиданно, что я ничего не ответил. Промычал только что-то невнятное.

Мы прошли мимо остолбеневшего Никиты.

– Пока, Ник! – весело попрощалась Алиска, а я только и успел, что незаметно пожать плечами, типа, сам не знаю, что происходит.

До Алискиного дома идти две остановки. Всю дорогу она трещала без умолку, комментируя ужасную новость с математиком и восхищаясь «подвигом», как она выразилась, Антона.

– А представляешь, может, он ему жизньспас! – она заглянула мне в глаза.

– Представляю, – пробормотал я.

Мне на голову как будто ведро надели. Я вообще ничего не понимал. Почему она попросила меня проводить? Может, они с Ксюхой всегда ходили? А теперь ей одиноко стало, а тут я подвернулся?

– До завтра, Илья! – У парадной она радостно помахала мне рукой, а потом послала воздушный поцелуй.

Даже с учетом прогулки с Алиской я пришел домой раньше обычного. Заглянул к бабушке. Она сидела в ворохе своих бумажек и что-то печатала с бешеной скоростью. Когда у бабушки вдохновение, она печатает, закрыв глаза, десятипальцевым методом. Как будто музыкант играет на пианино. Я прикрыл дверь. С ней сейчас не поговорить.

Еще час я ходил по комнате, то брал телефон в руки, то откладывал на стол, а через минуту опять хватал. Я весь извелся. Есть совсем не мог. Только ходить кругами. У меня в груди то сжималась, то разжималась какая-то пружина. Когда она сжималась, я не мог дышать, у меня в горле как будто распорка появлялась, и я судорожно глотал. А когда разжималась, я выдыхал, и в животе открывалась пустота. Потом я опять думал о звонке и опять все сжималось. Живот крутило, будто там заворот кишок.

Эх. Все-таки надо. Я должен это сделать. Ведь она скоро уедет. И я не успею ей сказать. Бабушкины слова не выходили из головы. Что нужно успевать, и не бояться. Иначе как она узнает?

Я нашел в мессенджере ее имя с номером, который знал наизусть, который даже иногда мне снился. Посмотрел на аватарку – Ксюха верхом на рыжей лошади, улыбается. Такая счастливая… Эх, была не была! Я выдохнул. И нажал кнопку.

– Алло?

От ее голоса я чуть не поперхнулся. На экране появилось ее лицо. Вот я растяпа! От волнения на видеовызов нажал! Она смотрела в камеру так строго, как будто я в чем-то провинился, и я чуть не повесил трубку, но глаза у нее были такие несчастные.

– Что делаешь? – спросил я как можно небрежнее, как будто позвонить ей это обычное дело. Как будто сердце не разлетается на тысячи осколков, как будто я это не я, а кто-то огромный и уверенный в себе.

– На конюшню собираюсь.

И мы поехали вместе.

Когда я положил трубку, под ложечкой вдруг засосало. Надо быстро что-то схватить, а то теперь до вечера поесть не успею. Весь день от нервов я не мог есть, кусок в горло не лез, как будто даже мутило, хотя обычно после школы я первым делом бегу к холодильнику. Я помчался на кухню. Что тут у нас? Схватил хлеб, отрезал два огромных куска сыра, сделал два бутерброда, один сунул в рот. Побежал к бабушке. Постучал: