Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 21 – Дита Терми, Эя Фаль

– Ты это слышишь? – прошипел Пэрси с подоконника. – Если он сейчас встанет и начнет плеваться огнем, я первый за дверь.

– Сиди, – прошептала я. – Дом не выпустит.

– Тем хуже, – мрачно резюмировал кот. – Значит, гореть мы будем тут всей толпой.

А потом началось самое страшное.

Дракон застонал – тихо, но с такой глубинной, раздирающей болью, что у меня сжалось сердце. Его тело напряглось, по коже пробежала судорога. От него повалил густой, обжигающий пар, наполняя воздух запахом расплавленного металла.

Это ещё что за чертовщина?

Я испуганно села, обхватив колени и не зная, что делать. Может он сейчас тут всё спалит? Что ему так за кошмары такие снятся, что он грозится стать источником воспламенения в моём новом доме?

Я смотрела на его силуэт в темноте и боялась подойти. Боялась, что он вскочит и примет меня за демона из своего кошмара.

Но… но и слушать это тоже я больше не могла.

В его хрипе слышалась первобытная мука, от которой кровь стыла в жилах – пылающая армия, чёрные, обугленные крылья, заслоняющие солнце, чей-то торжествующий, злорадный крик…

– Нет… – вырвалось у него так громко и так болезненно, что у меня ледяныемурашки побежали по коже.

Я не выдержала. Сарказм и раздражение испарились, осталась только острая, иррациональная жалость.

Эх, Элира, заняться тебе больше нечем, да? Весь дом спит. Ну подумаешь, дымит чуть-чуть. Так даже теплее. Вон Пэрси, несмотря на боязнь, уже дрыхнет без задних ног. Да и Фликер не отстаёт…

На цыпочках, затаив дыхание, я подкралась к дракону и, не касаясь зажившей, но всё ещё чувствительной раны, осторожно положила ладонь ему на лоб.

Он горел, как раскалённый уголь, и я почувствовала, как мои собственные волосы на висках нагрелись от этого жара.

И снова я ощутила то странное, тёплое покалывание в кончиках пальцев, словно я подключилась к неведомому источнику энергии.

Мягкий, золотистый свет полился из моих ладоней, окутывая его голову.

Я не думала, не пыталась что-то сделать. Я просто… хотела, чтобы ему не было так больно. Чтобы этот кошмар отступил.

Жар под моей рукой стал стихать, словно я тушила огонь. Его дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Он тихо вздохнул, и на его лице наконец появилось подобие покоя, которое было так чуждо его обычному, хищному выражению.

И в этот миг его рука, быстрая, как молния, схватила меня за запястье.

Я вскрикнула от неожиданности, а мой золотистый свет мгновенно погас. Его пальцы держали меня с такой силой, что запястье заныло.

Он больше не был в бессознательном состоянии. Его глаза были открыты и пристально смотрели на меня в темноте, и в них бушевала буря – ярость, боль, недоверие.

Я замерла, ожидая, что он сейчас переломит мне руку, отшвырнёт от себя через всю комнату или, что хуже, использует меня как топливо для своего следующего взрыва.

Но он не сделал ни того, ни другого.

Просто держал меня, его взгляд буравил меня, полный какого-то мучительного, внутреннего напряжения. Изучал моё испуганное лицо, следы засохшей грязи на моём платье и смотрел на наши сцепленные руки. На свою, покрытую шрамами, жёсткой кожей и намеками на чешую, и на мою – тонкую, бледную, с аккуратными, но теперь обломанными ногтями, всё ещё пахнущую выветрившимися духами из другой жизни.

– Почему? – наконец прохрипел он, и в этом одном слове был целый водоворот вопросов, обвинений и недоумения.