Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 20 – Дита Терми, Эя Фаль

– Что это? – прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ярости – чистая, неприкрытая растерянность.

С подоконника, где удобно устроился Пэрси, наблюдая за представлением, донёсся его довольный голос.

– А вот это, дорогой наш постоялец, будет интересно, – промурлыкал Пэрси, вылизывая лапу с видом театрального критика, которому только что подали идеальный десерт. – Дом вас вписал в список жильцов, поздравляю. Вы теперь тут, можно сказать, мебель. Очень крупная, колючая и… гм… хамоватая. Выходить не разрешается до особого распоряжения.

Лицо дракона исказилось гримасой бешенства.

Он взревел – на этот раз по-настоящему, по-драконьи, – и пламя, густое, как расплавленное золото, вырвалось из его глотки. Оно ударило в невидимый барьер, который тут же вспыхнул и рассеял огонь золотистыми, мерцающими прожилками, словно поглощая энергию.

Дом в ответ просто… вздохнул поглубже.

Пахнуло озоном, мокрой землёй и старой магией, которая будто бы была здесь задолго до того, как драконы научились летать.

– Прекрасная звукоизоляция, – заметил Пэрси, зевая и демонстрируя розовый язык. – Ни один сосед не пожалуется на ваш истеричный рык. А теперь, если вы не против, я бы попросил вас не портить новую обивку. Вы же теперь часть интерьера, помните? И да, кстати, хозяйка, не забудьте: у нас теперь есть очень горячий, но абсолютно бесполезный камин.

До самого вечера дракон провёл время в доме в какой-то задумчивой меланхолии. Устроился по центру комнаты, развалившись, как огромный, не до конца остывший валун, глядя в потолок.

Отличный постоялец, просто прекрасный.

У него тут философские, видимо, размышления о бренности бытия, а мне надо порядки наводить.

Но я не стала бурчать. Просто целый день провела в хлопотах. Подмела помещение, помыла не вписывающийся в интерьер красный пол у выхода, сложила кастрюльки и переместила стол поудобнее.

В общем, этот красавец с крыльями даже ни разу не пошевелился.

Я, кстати, смогла уговорить Пэрси принести ещё чего-нибудь с огорода (жаль, что выходить из дома теперь не представлялось возможным, иначе бы я проверила лично, что у него там за огород такой). И он притащил вполне съестные овощи,так что получилось приготовить ужин. Кот поворчал, что я ему всё порчу, но всё-таки когда почуял еду, затих.

Фликер что-то долго шебуршал в камине, а потом тоже вылез. С каждой секундной его перья становились всё ярче и вообще… новый питомец явно приобретал вполне приличный вид.

Мы все периодически косились на “постояльца”. Но он не беспокоил. Всё так же молчал и глядел своими тёмными глазами. Главное, дышал, а остальное не мои проблемы.

– Осторожней там, хозяйка, – донёсся сиплый голос феникса из камина. – Он на тебя уже второй час смотрит.

– Пусть смотрит, – буркнула я. – Может, совесть проснётся.

– Сомневаюсь, – сонно хмыкнул кот, – у таких она обычно сгорает первой.

А потом на Гибельные земли опустилась ночь. Плотная и беспросветная, как чернильная клякса.

Я устроилась в углу на своём жалком тюфяке из плаща, который теперь пах дымом и кошачьей шерстью, но сон не шёл.

Дракон продолжал неподвижно лежать в центре комнаты. Но его дыхание спустя время стало вдруг неровным, прерывистым, и сквозь сон до меня стали доноситься хриплые, обрывочные слова: «…держи строй!», «…крылья! Чёрные крылья!».