Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 17 – Дита Терми, Эя Фаль

Я открыла рот, чтобы огрызнуться, но не успела.

Воздух вдруг стал плотным, как перед грозой. От раненого повеяло жаром – густым и обжигающим, а он сам зашевелился. Мышцы под кожей дрогнули, по чешуе пробежал слабый отсвет, и в следующую секунду я услышала низкий, хриплый вдох.

Я уже хотела было отскочить, но он вдруг раскрыл глаза – тёмные, как грозовое небо перед бурей. Глаза, в которых не было ни боли, ни благодарности – только бездна.

И эта бездна смотрела прямо на меня.

Раненый смотрел на нас так, как будто решал, кого первым поджарить – меня для избавления от суеты или кота для развлечения. Взгляд у него был тяжёлый, как у старого воина. В нём было то, что я сначала приняла за безразличие, а потомпоняла, что это скорее похоже на усталость всей этой проклятой жизни.

Он люто зыркнул на меня исподлобья и прохрипел:

– Не трогай… меня.

И тут же отключился, как солдат, что сделал своё дело и упал на привал.

– Прекрасно, – выдала я дрожащим голосом и попыталась пошутить: – На нашем полу теперь поселился дракон. Что мы ему будем давать на ужин: сыр или печёнку?

– Мясо, – не моргнув и глазом, предложил Пэрси, – и желательно не моё.

Кот сидел важно, как барон на троне, методично вылизывая лапу и смотрел на раненого монстра с таким видом, будто ему в дом притащили нового питомца – странного, проблемного, но, возможно, полезного. Мы оба помолчали, размышляя каждый о своём. Только если у меня были нервы на пределе, то у него, похоже, наблюдался всего лишь лёгкий кризис из-за слишком внезапной перемены в его замкнутом образе жизни.

– Просто чудесно, – вздохнула я наконец, глядя на неподвижную тушу посреди комнаты. – Осталось только табличку повесить: «Приют для раненых чудовищ».

– Дом не любит, когда в нём живут одни, – философски выдала мурчащая заноза, переходя от ленивого вылизывания лапы к не менее ленивой чистке усов. – Вот он тебе и подкинул компанию.

– Подкинул? – фыркнула я. – Да он нам пол тут перекрасил в модный кровавый!

Дом, будто смутившись от наших перепалок, тихо вздохнул. Пол под ногами чуть дрогнул, щели засветились мягким тёплым светом, будто где-то под досками кто-то зажёг фонарь. Очаг вспыхнул ровнее, и в нём, шевельнувшись, снова поднял голову облезлый феникс Фликер. Теперь он выглядел гораздо бодрее, чем поначалу.

– Не ори… – прохрипел он сиплым голосом, уставившись на меня. – У меня голова болит.

– А у меня жизнь, – буркнула я ему в ответ.

Пэрси вдруг фыркнул, посмотрел на распростёртого дракона, потом на меня... и морда у него стала такой задумчивой, что я даже насторожилась.

– Что? – спросила я, уже готовая к какой-нибудь ехидной реплике.

– Он ведь что-то говорил перед тем, как вырубиться, – протянул кот. – Про лечебную траву от яда. В моем огороде.

– Про какую траву? Там только сорняки!

– У меня даже сорняки особенные, – гордо уточнил Пэрси и спрыгнул со стола с видом героя, которому поручили спасение мира. – Сидите тут и не дышите, – скомандовал он. – Я быстро. А то ваши целительские способностипока всё еще под вопросом. Мало ли, вдруг только снаружи залечили?

Я осталась на коленях рядом с драконом, прислушиваясь к его тяжелому, но ровному дыханию.

Минуты тянулись бесконечно. Я уже начала было представлять, как кот утонул в трясине или заключил сделку с жабой, когда дверь вдруг распахнулась, и в дом ворвалась мокрая, шипящая, но чрезвычайно довольная меховая катастрофа.