Онлайн книга «Госпожа Чудо-Юдо»
|
Индрик вырвался вперёд, трамбуя маленькими слоноподобными ножками ступеньки лестницы, словно старательный барабанщик. Его внезапный спуск с хозяйского этажа вверг в ступор всех присутствующих. Но длилось это недолго. При моем появлении рабы очнулись и попадали на колени, как стебли кукурузы, скошенные взмахом бытовой электрокосы. «Госпожа… госпожа… госпожа…», – многократным эхом заметались по коридору ментальные возгласы космозонгов. И надо сказать, окрашены они были куда более приятными эмоциями, чем при первой нашей встрече на общем смотре рабов или в резервации. Это был уже не слепой страх или злоба, а робкое благоговение и жадное любопытство. В другое время такая реакция вызвала бы у меня прежний всплеск неловкости, но сейчас все помыслы занимал вопрос о той, что завтракала в комнате рабыни-плывчи. Я легонько стукнула костяшками пальцев в дверь, услышала тихий голос Муирне и вошла. Девочка в черной маске сидела за красным пластиковымстолом на пластиковом же красном стуле, совершенно не сочетавшимися с обстановкой и перенесенными сюда скорее всего из запасов садовой мебели для пикников краснолюбивой госпожи Задаки. Очевидно, прежде эта комнатка служила техническим помещением для домашних работ и хранения вещей или продуктов – все стены заставлены стеллажами от пола до потолка. Кушетка, служившая Муирне кроватью, прибыла явно из той же партии устаревшей мебели, что и «больничные койки» в лазарете. Воздержание от употребления друри сделало свое дело – аура девочки снова приобрела тот восхитительно серебряный, почти белый, оттенок, знакомый ещё по пещере забыванцев. Меня встретил слабый шепоток ее мыслей, звучавших приглушённо, как голос через большую пухлую подушку. «Листья… листья, подсвеченные солнцем… милый цвет…» – напевал с мягким акцентом прозрачно-сонный сияющий разум девочки. – Ясной сингулярности, – произнесла я вслух общепринятое в Содружестве приветствие и внимательно наблюдая, какое впечатление оно произведет на девочку. Та лишь моргнула, вслушиваясь в мою речь, но больше никакой реакции не последовало. – Кое-кто пришел к тебе в гости, – продолжила я осторожно. – Маленький друг. Хочешь посмотреть на него? Девочка нерешительно кивнула. Индрик нетерпеливо боднул меня лобастой головой и вышел вперёд, вытягивая хобот трубой и махая ушами с интенсивностью дружелюбного собачьего хвоста при виде любимого хозяина. «Улла! Это Улла! Здравствуй, Улла!» – ликовал он. Руки девочки задрожали, и выпавшая из пальцев ложка со звоном и плеском упала в тарелку с питательным бульоном. Она беззвучно, словно рыба, открывала и закрывала рот, который в маске казался безжизненной однотонной щелью.Черная органика материала облепляла ее губы полностью, оставляя открытым лишь само отверстие рта для принятия пищи. В ее разуме творился хаос из незнакомых мне слов, а чувства представляли из себя месиво, в которое и заглядывать было страшно. Муирне забегала вокруг девочки, пытаясь ее успокоить, но худенькое тельце той неудержимо тряслось, как в припадке эпилепсии. «Ру, что с ней такое?! Что нам делать?» – запаниковала я. «Она хочет заговорить со мной, но не может! – зачастил индрик, обвивая хоботом тонкое запястье Уллы. – Эта штука на ее голове… что-то мешает ей пользоваться речью! И мысленно ответить мне тожене может!» |