Книга Госпожа Чудо-Юдо, страница 138 – Эя Фаль

Я знала точно одно: никакому социопату нельзя объявлять с глазу на глаз свои решения насчёт последствий его косяка или преступления. Это должно происходить максимально показательно, чтобы никто не смог потом извратить мои слова и сделать их инструментом для опасных манипуляций.

Задний двор напоминал теперь арену для боёв. Все рабы поместья толпились вокруг столба, формируя неровный полукруг. Туда я и вошла, ни на кого не глядя.

Лау уже очнулся – кто-то облил его водой, – и по-волчьи зыркал теперь на всех из-под мокрой чёлки. Он злился, прикидывал выгоду и ущерб от «чистосердечного» признания и одновременно строил планы глобальной мести. В первую очередь – именно мне. Гхорр его больше не интересовал.

Я стиснула зубы. Терпения вникать в грязные мысли этого гада катастрофически не хватало. Пора покончить и с ним, и с психологической отравой, которую он распространяет вокруг себя.

Остановившись в середине полукруга, я обвела взглядом всех собравшихся рабов поместья. Группа из четырнадцати социопатов в компании пятерых манипуляторов стояла особняком, с холодным любопытством наблюдая за прикованным к столбу бывшим согруппником.

– Слушай внимательно, Лау, – без обиняков бросила я так, чтобы слышали все присутствующие. – Ты поставил свои мелкие интересы выше интересов своей госпожи. И будешь за это наказан.

– Но я ничего не нарушил, госпожа! – заюлил тот, принимая обиженное выражение, которое чрезвычайно шло его смазливой физиономии и делало его похожим на невинного обиженного мальчишку-подростка. – Не нарушил ничего из того, о чем вы говорили!

– Неужели?

– Честное слово, госпожа! Клянусь! Гратера убежала из клетки из-за халатности Гхорра, я сам пострадал, – убеждённо врал он, указывая на свой лоб, на котором выступала шишка и краснела ссадина.

Эти украшения он приобрел, самолично треснувшись головой о косяк дверцы из загона гратеры, когда отключал на решетке высокоенапряжение для беспрепятственного освобождения хищницы из плена.

– Ты ведь сейчас врешь госпоже, раб, – старательно ровным голосом проговорила я. – И мы оба это знаем. Лучше признайся сам. Или расскажу я, раз ты стесняешься? О том, как ты выдал Гхорру фальшивый модулятор голоса гратеры… как выпустил ее из клетки, когда она ранила Гхорра и загнала его в подсобку для подачи еды… как сам себе сломал руку, бросившись с лестницы вниз… А всё из-за чего, Лау?

Социопат молчал, и в этом молчании читалось потрясенное: «Откуда..?!»

– Из-за того, что Гхорр не дал тебе завершить перепих в кустах?.. – я выдержала паузу, отслеживая реакцию окружающих, затем припечатала: – Или из-за того, что он сделал это унизительным для тебя образом при всех и поцарапал корону неприкасаемости?.. А может, даже избранности?

Повисшее молчание можно было резать ножом, как сыр. Словно все дышать разом перестали. Лау исподлобья огляделся и сделал единственно правильный вывод.

– Простите меня, госпожа! – сдавленно выкрикнул он, распростершись на земле в умоляющей позе и касаясь лбом земли. – Я раскаиваюсь!.. Накажите меня, прошу вас!

– Обязательно, – согласилась я и медленно начала: – Видеть тебя не…

– Я отработаю! – отчаянно закричал Лау, сообразив, чем ему грозит начатая фраза. – Отработаю задником для любого желающего безо всяких условий весь год!..