Книга Господин Чудо-Юдо, страница 103 – Эя Фаль

Поморщившись, я отвернулась и поймала пронзительный взгляд ещё одного покупателя – слишком чужеродного на вид, чтобы оказаться обитателем пиратской базы. Он совершенно точно не являлся центавритом, однако с определением его расы возникли трудности. И для человека, и для эллуанца он был слишком крупным. Возможно, ясенирский смесок... но светлая кожа вызывала множество сомнений. И он был очень хорош собой. Зацепившись за внешность этого пирата, взгляд никак не хотел отлипать и получал эстетическое наслаждение от каждой детали: мужественный овал лица, прямой нос, блестящие черные глаза, старомодная криво повязанная бандана неопределенного оттенка... и великолепно сложенная фигура в черном комбинезоне космолетчика.

С трудом оторвавшись от созерцания этого образчика мужской красоты, я мельком оглядела других покупателей. Центавриты, центавриты, центавриты... несколько изуродованных ясенирцев и чуть больше рептилоидов, смотреть на которых в контексте предстоящего сексуального контакта было омерзительно.

Если бы я могла выбирать добровольно, то в это же мгновение принялась бы махать руками и скандировать красавцу в бандане: «Меня! Выбери меня!»

Однако подобной возможности рабыням не давали. А если бы и дали, то черноглазого пирата они разорвали бы на части, пытаясь привлечь его внимание. Особенно эллуанки с хрупким телосложением, которые, как огня, боялись снова попасть в лапы центавритов, слишком щедро одаренных природой ниже пояса.

Капитан Шохоро появился в главной ложе внезапно, и шумный гомон голосов резко смолк.

– Второй день аукциона, – лениво объявил он. – Правила вы знаете. Среди нас есть три перспективных новичка – Брюг из сектора Галатеи, Зоб из звёздной системы М81 и Чу из систем Алькор и Мицар. Вступительный взнос они внесли, и я даю им право на участие в торгах. Начинайте!

Он развалился в широком кресле и сделал какие-то знаки сопровождающим его двум рабыням, среди которых я в шоке разглядела знакомую ясенирскую лже-журналистку Тану Зу. Она подала центавриту напиток в огромном бокале и сразу же пристроилась за спинкой его кресла в ожидании новых распоряжений. Другая рабыня уже развила бурную деятельность в области капитанских чресел – покорно, привычно, обречённо, – и от этого зрелища холодные мурашки неприятных предчувствийзаставили меня тихо содрогнуться. Ублажать ненавистного врага на глазах у всех... как это унизительно!

Слезы отчаяния непроизвольно подступили к глазам, и я порадовалась, что никто не видит выражения моего лица под маской. Меня начало подташнивать от усталости. Прикованные руки занемели, пустой желудок требовал еды, а нервная дрожь только усиливалась, грозя перерасти в истерику.

На сей раз объявлять меня на первый лот не стали. То ли капитан Шохоро решил нагнать ажиотажа зрелищем неизвестной рабыни в черной маске, то ли наказывал меня, заставив мучиться ожиданием... и наблюдением за страданиями других рабынь. Ведь смотреть со стороны на насилие зачастую гораздо страшнее, чем переживать его самой.

Большинство малообеспеченных центавритов, выкупив вскладчину перепуганную жертву, с торжеством уволакивали ее на уровень личных отсеков. Я ожидала, что так будет со всеми, и была потрясена, когда трое центавритов решили не тратить время и воспользоваться покупкой прямо в отсеке напротив моей клетки.