Книга Господин Чудо-Юдо, страница 104 – Эя Фаль

Их выбор пал на знакомую эллуанку – одну из тех, что поддалась интригам Задаки и пыталась меня избить за выдуманные прегрешения. Прозрачные звуконепроницаемые стенки заглушали ее крики, но видимость была ужасающе четкой. Я отворачивалась, как могла, но мышцы шеи и без того были слишком напряжены неудобной позой, чтобы долго держать голову в повернутом положении. Закрыть глаза было страшно – а вдруг усну и очнусь в лапах какого-нибудь отвратительного центаврита? Почему-то меня преследовало обманчивое ощущение, что именно в состоянии бодрствования я могу так или иначе повлиять на свою судьбу.

И в полузабытье физического изнеможения то и дело взгляд выхватывал картины ржущих мучителей с расстегнутыми ширинками комбинезонов... и извивающегося хрупкого тела эллуанки, которую насиловали три огромных члена во все доступные отверстия. Под конец девушка обмякла и перестала дёргаться – потеряла сознание, – и ее унесли в медотсек.

А вот Маре Танн снова повезло. Центаврит Хрык, пожирающий ее глазами ещё более маниакально, чем накануне, умудрился перебить все групповые ставки на нее и выкупить на вторую пробу. Его словно не смущали те баснословные затраты, которые он нес из-за нее.

Следующими ленивцами, не пожелавшими вести разовую покупку в личный отсек, стали четвероцентавритов, которые выкупили лот Муй Задаки. Вот кого я нисколько не жалела. Казалось, что происходящее с ней закономерно, и те страдания, что она причиняла своим бесправным рабам-космозонгам, начали к ней возвращаться сторицей.

А вот Ядхе Цин куда-то исчезла со вчерашнего дня, и о ее судьбе ничего известно не было.

На протяжении всего аукциона я то и дело поглядывала на привлекательного черноглазого пирата в бандане и молилась, чтобы он ни на кого не позарился до того момента, как выставят мой лот. Этот покупатель не производил впечатление участника групповых складчин, ни с кем не разговаривал... просто сидел, скрестив на груди руки, и смотрел без выражения на отсеки. Иногда его взгляд задерживался на моей клетке, а затем скользил дальше. И такое поведение внушало определенную надежду на его адекватность.

До меня очередь дошла почти к завершению аукциона, когда в прозрачных загонах остались самые потрёпанные рабыни. К этому моменту ноги от слабости почти не держали вес тела, и я тяжело повисла на скованных руках, уже не чувствуя их. Сознание то уплывало в зомбический транс, то фокусировалось на одном-единственном приятном лице под буро-серой банданой.

– Внимание! – капитан Шохоро встал, поднимая руку, и объявил: – Эксклюзивный лот на нашем аукционе по-прежнему землянка. Но! Я поднимаю первоначальную цену на нее до двух транспортных средств в хорошем состоянии или товары, драгоценности и топливо, равноценные их стоимости! Хотите знать, почему? А гляньте на клетку, братья! Маска с пси-блокиратором говорит сама за себя. Человеческая самка оказалась менталисткой!

Покупатели притихли, прикидывая свои средства и возможности. Затем сразу трое центавритов вскинули руки, и один из них выкрикнул:

– Две боевые «иглы»!

Другая группа центавритов численностью побольше – кажется, шестеро или семеро, – тут же перебила ставку, заявив:

– Две «иглы» и ящик новеньких лазеров!

– Две «иглы» и партия сиреневых алмазов номиналом «миди»! – не сдавался главарь первой группы, хотя физиономии его корешей от роста ставки заметно перекосило.